Форум » О самом процессе » Рецензии » Ответить

Рецензии

Гайя: Здесь, наверное, будем потихоньку выкладывать рецензии на произведения наших Авторов и писать отзывы на эти рецензии. Внимание: рецензии на одно произведение можно писать, только если оно завершено либо от Автора получено разрешение! От 09.01.2008 - изменение. Дорогие Авторы, пожалуйста, пишите заявки на рецензирование. Оформляется так: пишете названия всех своих произведений или того произведения, на которое хотите рецу. Ждете ответа в личку от одного из рецензентов. Там договариваемся. Сейчас есть два рецензента - Я и Кифа. Мы сами выбираем, кто кого рецензирует. Просим не обижаться тому, что сроки будут задерживаться. Мы не можем круглые сутки торчать в обнимку с фанфиками, как бы нам того ни хотелось. Так что придется немного подождать. Готов список рецензируемых Авторов. Выкладываю. Nefer-Ra - первая часть выложена. Вторая будет. Ирина - рецензия выложена Гайей Треми - (интервью от Гайи): готово. Планируется рецензия от Кифы на одно из произведений. Annatary - планируется рецензия от Кифы. От Гайи рецензия предвидится пока смутно. Kifa - будет отрецензирован Гайей Walterka - планируется рецензия от Кифы Lotmor - до 15 января рецензия от Гайи будет выложена Шинигами - от Гайи рецензия висит. Кифа-сан рецензирует "Вечный Сон" Catlion - Кифа изъявил желание отрецензировать, чисел озвучить пока не может Гайя - Кифа изъявил странное желание отрецензировать. [off]От себя рекомендую оставить на потом...[/off] Если кто-то хочет быть/не быть в сием списке, напишите мне, пожалуйста. Если есть пожелания относительно написания, просьбы, замечания - пишите.

Ответов - 15

Гайя: Обзорная рецензия по творчеству Шинигами ака Night Crowd (краткая) Дорогие друзья, коллеги и гости! О причинах написания сего скажу несколько слов. Мы все знаем, что Авторы не перевелись. Однако есть некоторое упущение: о творческом процессе Авторы рассказывают неохотно, мы можем видеть только результат. Иногда непосвященному удается заглянуть в «кухню» писательства, и он в ужасе сбегает оттуда: ведутся там странные разговоры, Авторы с горящими глазами обмениваются ничего не значащими фразами, или даже - страшно! - пересказывают друг другу ночные кошмары и эротические фантазии. Это очень печально. Мы можем судить о работе только по ее результату - или по себе же (для тех, кто пишет). На наше счастье, данный форум представляет собой некое мыслящее сообщество, способное отличить литературу от «напесал за часс». И тем не менее, мы мало что знаем о сущности Автора как такового, и особенного о глубинном смысле его произведений. Почему? Ответ прост: заведомо считая фанфикерство чем-то вроде забавной игры - хотя это отнюдь игрой не является - мы не полагаем нужным рассматривать отдельные произведения внимательно, хоть и говорим «классика» - не пишем сочинений. А между тем, среди фанфикеров, пишущих прекрасно, встречаются Писатели, пишущие непередаваемо прекрасно. …Первое, что я прочитала у автора под интересным ником Night Crowd, был фик «Три часа пополуночи». Сейчас точно не скажу, почему именно он - наверное, потому что в тот момент я отплевывалась от навязшего в зубах пэйринга А/И, и с ужасом ожидала нашествия последствий глобальной интернетизации. Незадолго перед тем я в очередной раз с горечью подумала, что перевелись великие Авторы, способные раскрыть избитую тему как-то иначе, чем в сотом фике описывать Пепельницу, ударившую по голове Алукарда, и обязательное «Найти и уничтожить!». Помню все отрывочно, как во сне. Помню, были критики и еще что-то, а Автор отбивался жалостливо и отчаянно. Если судить по нападкам критиков, это должна была быть очередная маленькая девочка, помешанная на романтике и «Любови навсегда-навсегда!!!», но к моменту, когда кто-то высказал такую мысль, я уже не читала комментариев. Я читала Автора. Открыв «Три часа пополуночи», я была приятно удивлена. Приятно - не то слово. Я перечитала его несколько раз, прежде чем поняла, что же зацепило в нем меня. Это был язык. Тот самый, из-за которого все последующие фики я сразу кидалась читать, отложив все остальные дела. Надо сказать, что от длительной авторской правки фик «Три часа» не пострадал ничуть, не утратил ни грамма очарования, превратившись в изысканное, завершенное произведение жанра. О языке Шинигами можно говорить многое, и все равно ничего не сказать. Если сравнить звучание человеческого голоса и мелодию слов в ее произведениях, создается двойственное ощущение: с одной стороны, тон будет слегка удивленным, с другой стороны, глубоким мужским голосом нам читают вслух волшебную сказку. Не обманывайтесь: этот волшебный голос умеет быть жестким. Одной из отличительных черт Шинигами являются удивительно образные метафоры, никогда не загружающие текст сложными конструкциями. Судите сами: «Время – широкая река. Река с бурным течением, для которого самая забавная игра – швыряться человеческими жизнями. Судьба пристает то к одному берегу, то к другому. Можно смириться со своей ролью щепки и просто отдаться на волю стихии. А можно бороться, пытаться плыть против течения, жить захлебываясь, выбиваясь из сил, с головой уходя под воду». Несмотря на глубокий смысл, подобные сравнения легко ложатся на язык и на сердце, их не приходится перечитывать по нескольку раз, а образность и музыкальность завораживают. Кстати, интересны также и отражения некоторых фраз, общих мыслей. Так, совершенно экспрессионистская зарисовка «Я рядом» словно подхватывает последнюю фразу «Три часа пополуночи». После задумчивого, неторопливого повествования «Трех часов», легкость «Я рядом» определенно поражает. Можно даже с уверенностью сказать: спокойные, размеренные, вдумчивые мысли вампира в «Трех часах» находят отражение в человеческой, страстной и чувственной натуре его Хозяйки из «Я рядом». Вообще, интересно, как меняется язык в зависимости от того, кого и что именно описывает Шинигами. В «Вечном Сне» это язык психологического триллера, сумрачного сомнения, со множеством деепричастных оборотов, заданных вопросов и сложнейших диалогов. В «Трех часах» это напряженная драма художественного слога (чего стоит только описание Пипа и Серас в начале!). «Я рядом», «Всего лишь игра» и «Без названия» - это точные, меткие, яркие зарисовки, которые легко ложатся на музыку. «Семь» и «Моя судьба» - более тяжелые произведения. «Семь» похож на сценарий; впрочем, о каждом из произведений Шинигами я думаю, как о фильме. Естественно, у меня есть и всегда будут предпочтения. На каждое кино свои любители, не так ли? Самым завораживающим боевиком будет, без сомнения, Duty, полагаю даже, что на нем должна стоять пометка «до 21 года», как на фильме «Кукушка». «Вечный сон» - это фантастика, ближе к городскому фэнтези. Я с нетерпением жду, когда Шинигами сильно испугается чего-нибудь и выдаст нам ужастик, настоящий хоррор - может быть, даже в соавторстве. Очень, очень давно не появлялось ничего в стиле «Мертвый замок», а «Вечный Сон» - более философское произведение. Впрочем, по мрачной атмосфере за тем же Duty не угнаться большинству читанных мною на фандоме ужастиков. Чем достигается такая власть слова? Им же самим. Это и перекрестные реплики героев, и концовка, всегда одновременно кажущаяся началом, и игра слов. Похвала эпиграфам, я думаю, излишня - все мы знаем, как сложно их правильно использовать. Интересны также и характерные для Шинигами вопросы, которые она вкладывает в уста различных героев. На любой заданный вопрос в ее произведениях можно найти ответ - нужно лишь поискать. Интересны также и «кольцевые» ангстовые вставки - вот, например, «Любим ли мы друг друга? Я не знаю. Слово «любовь» значит сегодня совсем не то, что значило лишь день назад», и далее: «Любим ли мы друг друга? Я не знаю. Но если среди всех подвластных мне слов и есть какое-то, каким я могу описать то, что происходит между нами, пожалуй, это будет слово «любовь»». Ангст у Шинигами присутствует постоянно - бессюжетные зарисовки, не содержащие внутренних измышлений героев, для нее неинтересны. Это не может не привлекать новых поклонников ее творчества: нашествие драбблов, благополучно обрушившееся на фандом, смело практически всякий намек на пресловутую «духовность», раскрытие персонажей через их образ мыслей, а не через внешнее впечатление. Ангст является в этом плане особенно сложным жанром - не секрет, что многие фанфики, отнесенные в разряд ангстовых, на самом деле представляют не что иное, как просто разбросанные мысли, которые могут быть отданы любому человеку. Таковы и многочисленные размышления Серас, но особо богата на псевдо-ангстовые переживания почему-то оказалась Интегра. У Шинигами ангст всегда относится к определенной ситуации, в которую она с непринужденностью ставит своих героев. Я говорю «своих» не просто так - полагаю, уже можно говорить о некоторых отличиях Алукарда у Шинигами от него у всех других авторов. Надо сказать, что во многих произведениях Шинигами эксплуатирует и вновь и вновь возвращает нас к теме двойственности Алукардовой природы: вампир Хеллсинга и граф Дракула, причем затрагивает она при этом темы присущего всем людям дуализма. Особенно показателен в этом плане, конечно же, «Вечный Сон», читая который, нельзя отделаться от реминисценции на таких мастеров художественного страдания, как Гойя, Фрэнсис Бэкон и Гигер; всем нам известно, что «сны разума рождают чудовищ», и удивительную литературную иллюстрацию этого изречения мы видим в творчестве Шинигами. Ее Алукард смотрит на мир как бы «сквозь» Хозяйку, угодливо подчиняясь ей, с мудрым долготерпением ожидая ее взросления. При этом он не подобострастен. Такому Алукарду хочется доверять и на него можно положиться; он - оплот уверенности и абсолют надежды. Интегра предстает в творчестве Шинигами в значительной степени более слабой (но не в плане раскрытия!), особенно на фоне такой личности, как Алукард. Особое внимание Шинигами уделяет в портретах героев такой черте, как верность. Не зря говорит Ганс в «Моей судьбе»: «Моя судьба – верность». Постоянное исследование темы верности и предательства также отличают творчество Шинигами. Особо интересно наблюдать, как эволюционирует видение отношений вампира и человека: от сосредоточения на диалоге до взгляда как бы со стороны. Интересна роль Уолтера: чаще всего он занимает сочувствующую позицию отстраненного наблюдателя, снисходительного к человеческим (да и вампирским) слабостям. В «Вечном сне» он демонстрирует гибкость, хитрость, способность приспосабливаться в любых условиях («Если кошки имеют по девять жизней, то у этого человека их никак не меньше девяти десятков»). Ни разу Уолтер не превращается в привычную марионетку-дворецкого (по совместительству - прачку, горничную…), с запасом корявых фраз вроде «Ваш чай». Читая «Вечный сон», иногда начинает казаться, что повествование ведется именно с его точки зрения. Я полагаю - не без причин - что еще более полное и достоверное раскрытие характера Уолтера для Шинигами впереди. У Шинигами присутствует и некоторая ирония, приятно разбавляющая серьезную философию, как, например, в короткой зарисовке «Всего лишь игра». Вообще, цикл фанфиков, посвященных Алукарду и Интегре, может быть выделен в отдельную летопись, полную неожиданных сюжетных поворотов, мягкого эротизма и великолепного полу-хентая. Кстати, о хентае в творчестве Шинигами стоит сказать отдельно. Кто-то усматривает в хентае Шинигами влияние творчества Cloud, и не заметить следы этого влияния нельзя; однако хентая, как такового, у Шинигами нет. В сравнении с творчеством той же Cloud, он мягок, немного размыт, и всегда рука об руку идет с ангстом, что придает ему особое очарование. Неприкрытой порнографии у Шинигами нет, не было, да и вряд ли появится: ее стезя - это эротика, иногда даже жесткая эротика, граничащая с психологическим триллером. Пронзительная откровенность, как в «Без названия», ритм завораживающих, коротких фраз, как будто бы «рваных» - это, в общем-то, не характерно для Шинигами. И именно чередование длинных, мелодичных отрывков и отрывистых, похожих на выкрики, мыслей, придают особую ценность коротким и «легким» для восприятия зарисовкам. Интересно восприятие Интегры, и ее отношение к себе в контексте связи с вампиром. Его можно описать, пусть даже примитивно, двумя словами: «Девственная и грязная»; в паре Алукард и Интегра последняя остается ведомой, тогда как у той же Cloud она скорее ведущая. Интегра Шинигами не теряет своей силы, но отступает перед могуществом вампира, разумно предоставляя ему первенство выбора. В свою очередь, Алукард склоняется перед волей своей Хозяйки, отдавая ей дань уважения, как человеку, но его забота об Интегре не ограничивается банальным служением. «Три часа пополуночи», пожалуй, самое сильное описание подобного «служения»: Шинигами умело отделяет влечение и страсть от «служебных отношений». Для любителей хентая можно вынести предупреждение: да, у Шинигами секс есть, и его много, но: вы не найдете злого физиологизма, которым так грешат многие фанфикеры, не найдете пустых описаний безыскусного полового акта. Это хентай на любителя тонкости в литературе, для обладателей чувствительности к словам и музыкального слуха. Читать хентай Шинигами можно, только подготовившись к пряной чувственности, западающим в душу сравнениям и аллегориям, заставляющим восторженно выдохнуть «Ах!». Вместе с автором мы словно любуемся на скрытую сексуальность героев сквозь запотевшее стекло: так и тянет протянуть руку и стереть капельки пара, но - нельзя. Любители сентиментальной романтики, тем не менее, могут не найти у Шинигами слезливых интонаций романа. Несмотря на то, что идея любви и сама Любовь присутствует постоянно, зримо и незримо, на первое место переживания «отношений» в человеческом понимании автор не ставит. Еще раз повторю: это литература для ценителей, способных выделить отдельное время на вдумчивое прочтение и вдумчивое размышление, литература для гурманов. Есть и еще одно неоспоримое свидетельство таланта автора и истинной цены его произведений: достоверность. Все отношения героев органично вписываются в обстановку, выписанную совершенно кинематографически. Вот, например: «У самого окна стояла небольшая полутороспальная кровать, заправленная цветастым стеганым одеялом, светло-салатовые занавески, небольшой раскладной стол, на котором сиротливо пылилась вазочка с завядшими цветами, тумбочка из светлого полированного дерева, пара расставленных где попало стульев, слегка потрепанное жизнью и годами кресло». Всего лишь одно предложение - как будто бы смотришь сам на существующую комнату. Лондон Шинигами - это туманный, смутно видимый город, существующий вне времени и пространства, населенный призрачными людьми и полный странных теней. Именно так вампир видит Лондон; изредка его взгляд останавливается на таких деталях, как «кухня, в которой так и не зажгли свет, Лондон, весь мир оказались погруженными в густую, липкую, почти живую черноту…». Знакомые нам особняк, кабинет Интегры и даже подвал больше не выступают картонными декорациями, но превращаются в полноправных участников событий. Нет излишней детализации - есть лишь мазки красок, как у импрессионистов, и, тем не менее, именно этим достигается ощущением полного присутствия. Шинигами никогда не упускает случая добавить и исторической достоверности; уже то, с каким почтением величает она Алукарда «господарем», выдает изрядную подкованность в вопросах вампирской истории. Но как бы мы ни старались описать все тонкости авторского стиля, нам это не удастся по одной простой причине: он участвует в создании цельной картины, и постичь его можно, лишь вчитавшись. Его не существует без слов, в которые облечено вдохновение. Ни единой фразы нельзя вырвать из текста, чтобы она не потеряла своего музыкального очарования. Что самое удивительное: многие люди хотят найти в творчестве писателя его личность. В случае с Шинигами это, пожалуй, будет сложно. Да и нужно ли? О самом авторе можно сказать многое, очень многое: Шинигами в свое время была жестко раскритикована за «неуместный романтизм», «чрезмерную затянутость», «ненавистный пэйринг» Ее обвиняли в «выходе из характеров», не понимая, что именно этот «выход» их и создавал. Вменяли ей и идеализацию отношений вампира и человека - хотя именно этой идеализации нет и в помине, более того, изначальное противоречие между жизнью и смертью выписано со всем психологизмом. Шинигами, как адепт и почитатель пары Алукард + Интегра, действительно сумела вдохнуть в него новую жизнь, достоверно раскрыв возможные отношения вампира и его Хозяйки. Это произошло легко. Достаточно было пары фраз, как-то иначе расставленных ударений, акцентов и шипящих согласных - и мы все поверили, что истина не только в слэше. А между прочим, мы столкнулись именно в теме про невозможную пару «А + И». Насколько я помню, Шинигами написала мне письмо, желая шепотом сказать, что тоже очень эту пару любит. Я не знала, что мне ответить: в «Трех часах пополуночи» эту пару нельзя не любить. Нельзя не видеть ее красоты в «Duty», не видеть ее силы в «Вечном сне», не понимать легкости ее отношений в «Я рядом», «Без названия»… Пара «А/И» в исполнении Шинигами - это как эта же пара в исполнении Солида: даже помыслить нельзя, что все могло быть как-то иначе. Впрочем, полагаю, что любую пару Шинигами способна оживить и сделать достоверной. Но читая ее произведения, начинаешь понимать, что такое действительно «каноничность» во всем хорошем смысле слова. Конечно же, особое возмущение у любителей «трагедий» вызывал и пресловутый «хэппи-энд». На нем хотелось бы остановиться подробнее. Тут, наверное, дело в том, что большинство читателей фанфиков по Хеллсингу увлекаются аниме, а аниме относится к японской культуре, где голливудского хэппи-энда по определению быть не может. Счастливая развязка всегда неоднозначна, всегда стоит под вопросом. У Шинигами нельзя найти ни одного «голливудского» сюжета. На небезызвестном нам проекте фанфикшена лежат почти пять сотен фанфиков, и если оттуда вычесть стеб, хороший и разный, то непременно можно будет натолкнуться на беременность Интегры от Алукарда, их свадьбу, абсолютную победу и прочие атрибуты классического МС-сознания. У Шинигами МС невозможна в принципе. Ее произведения, несмотря на заявленные окончания, всегда оставляют один вопрос открытым, на который ответить может только сам читатель - каждый для себя. Лично для меня символом творчества Шинигами является иллюстрация к «Вечному сну»: наблюдая за собой, наблюдая себя, снясь самому себе… Шинигами создает удивительный мир, похожий на два зеркала, поставленные строго против друг друга. Куда ни посмотри - замыкается кольцо. Естественно, меня интересовало личное знакомство с ней. Шла я на встречу со смешанными чувствами. Нельзя узнать человека по письмам - можно просто морально подготовиться (с) мой брат. Честно говоря, я ожидала чего-то менее… более… в общем, вместо оторванного от реальности создания с круглыми глазами, полными мечтаний и слез, мною был найден сгусток энергии, бешено мечущийся от одного человека к другому. Рядом с этим сгустком любой другой будет казаться вялым, аморфным и слабым. Резюмирую: у японцев есть такой титул - Здравствующее Сокровище Нации. Он присваивается людям, представляющим собой живые символы культуры, воплощенные достоинства и таланты в чистом виде. Если я напишу, что Шинигами достойна подобного титула, меня обвинят в лести. Если я не напишу - Бог не простит мне лжи. Творчество Шинигами - это не просто преемственность серьезного жанра литературы по Хеллсингу, это и пособие для фикрайтеров - пособие по личностному росту. К сожалению - вынуждена констатировать - фикрайтеры стали часто писать «в стол», не то опасаясь жесткой критики, не то страдая излишними комплексами. Имеет место и обратная ситуация - многие авторы с давней репутацией пишут даже слишком активно, иногда даже в ущерб качеству. Качество же - если можно так выразиться - произведений Шинигами только растет, что не может не радовать такого ценителя, как я. Да, я эстет. Мне важно не просто получить бесчисленное множество зарисовок «вкривь и вкось, но по Хеллу», мне нужно медленное любование, смакование деталей, выискивание психологических пассажей. В конечном итоге, фанфик отличается от литературы сроком жизни: фанфик мимолетен, литература вечна. Ахтунг: все написанное - мое субъективное мнение. Я не писала ЭТО на заказ, я не старалась кому-то понравиться. Просто со свойственной моей скромной особе рациональной вдумчивостью изложила мнение, которое уже как-то высказывала в комментариях к творчеству Шинигами. И еще я планирую потихонечку писать рецензии и на других Авторов. Очень хочу взять интервью у Cloud, например, планов вообще море. В общем, рано или поздно отрецензирую ВСЕХ АВТОРОВ. И фиг кто меня остановит. Просто иногда хочется объяснить симпатию или антипатию, да и вообще - мнение, как-то иначе, чем «проду сцуко жжошь» и «гений беспесды». А кому не нравится такой цивилизованный метод - высказывайте свое имхо или валите в бабруйск, гыгыгы! Всех любящая я.

Шинигами: *сидит в полном ауте. Когда-нибудь, вместо этих звездочек, здесь будет моя рецензия*

Kifa: Ммм. Надеюсь - не буду чересчур нахальным, если попрошу отрецензировать моего Поттера после того как он будет отбетатестен и выложен?

Гайя: Заявка принята... только пусть господин озвучит, что это будет. В смысле, что это вообще? Фанфик? Или что?

Kifa: У. У. У. ^___^ Ни-пааа! Наконец попался человек, не слыхавшй о моём мегакреативе! Uh. Uh. Uh. ^___^ Я пока не буду выкладывать адрес. И госпоже не рекомендую читать до завершения бетатестинга (проводимого Шини). А до завершения оного ещё очень долго. ^_^ Пока ещё, к тому же, не выложена 5-я глава.

Гайя: Так, моя обещалЪ, моя пытаться, моя даже что-то сделал. Сразу извинюсь перед уважаемой Nefer-Ra за задержку. Я приняла мужественное решение: посвятить рецензированию монументалки следующую неделю. Буду перечитывать и писать одновременно, ибо много. Выкладывать буду в теме, соотвествтенно. Думаю, до среды закончу с основными произведениями. А как драбблы рецензировать, я так и не доперла. Начну. По мере накопления мыслей в мозгу буду выкладывать отбеченную версию рецензии. О творчестве и личности Автора в творчестве. Краткая обзорная рецензия на Nefer-Ra (часть первая). Вопреки принятому мною мужественному решению не смешивать Автора и Творчество, я все-таки не могу обойтись без корреляции. Без долгих вступлений - начну О Nefer-Ra ходят противоречивые слухи. Она - в центре внимания. Ее окружают домыслы и догадки. Кто она? Сложный человек с резковатым характером, любящая Рип Ван Винкль и Миллениум. Пишет с 2004 года. Она же - держит нашумевший в своей время «Шпигель». Она же - адепт «имхо» и беспощадный критик… Есть авторы, чье творчество способно обмануть читателей: все написано так сладко, так мягко, что Автор представляется белым и пушистым котенком. С Nefer-Ra нельзя перепутать никого. Ее «фирменный» стиль - четкость, ее слова отточены до остроты бритвенного лезвия. Если спросить читателей фанфикшена по Хеллсингу, ассоциации с именем Nefer-Ra будут следующими: Рип Ван Винкль, драбблы, Шпигель. Именно в подобной последовательности. Как написать о таком Авторе, не касаясь его личности - вопрос на миллион. Поэтому я отважилась на небольшое интервью. Мы встретились с Nefer-Ra в виртуальном пространстве за полночь, и я задала ей несколько вопросов, весьма меня интересующих. Надеюсь, ответы Автора помогут в понимании Творчества. - Меня привлекает идея, а не исполнение. Что в творчестве Nefer-Ra привлекает? Наверное, та самая идея. Весьма сложно не коснуться трактовки идеи «Миллениума», в том виде, в котором она представлена у этого Автора. Интересно, что Nefer-Ra была первой, столь глубоко попытавшейся проникнуть во внутреннее устройство этой организации, развить возможные сюжеты, альтернативы и идеи существования подобной структуры в мире манги. И этот автор остается единственным, продолжающим работать над развитием «своего» Миллениума (а существование «особого», неповторимого Миллениума авторства Nefer-Ra неоспоримо). В двух словах обрисовать атмосферу описанного автором Миллениума невозможно. Присутствует некоторая обреченность, и духом этой обреченности пропитано все. Разряжает мрачноватую и напряженную в традициях психологической войны атмосферу персонаж Майора. Майор - единственный, верящий в победу фанатично и без рассуждений. Зараженные его верой (или его безумием), за ним идут его последователи, каждый - по своей причине. У каждого - свои мотивы, свои пути, что привели их в Миллениум. Чем-то атмосфера этого Миллениума напоминает хорроры вроде «Пилы»: несколько человек (или десяток-другой нелюдей) связаны насмерть, до обжигающей злобы, общей идеей. Но и исполнение не пострадало. Может показаться неискушенному читателю, что стиль уступает содержанию. На самом деле, стиль Nefer-Ra на любителя: надо вчитаться в ее произведения, чтобы распознать характерные «толчковые» фразы, ради которых написан тот или иной абзац. Нужно уметь разглядеть главную фразу, вложенную в уста персонажа, который просто обязан произнести ее - не раньше и не позже, чем он ее произносит (показательна сцена прощания с Максвеллом в «Изображая Бога»). Отрывочные слова, похожие на выкрики, малое количество придаточных предложений, очень отточенные эпитеты - это, действительно, стиль «на любителя». Но уж любители непременно оценят шедевральные работы Автора - «Охоту на королеву» и, разумеется, «Happy Millenium», пытаться рецензировать которые в обзорном отзыве - просто грешно. - Не люблю яой особенно пару Алукард/Андресон. Поскольку, на мой взгляд, она от романтики, которую в нее вкладывают детки-малолетки, далека, как Уран от Солнца. Причина - флер романтики, пришедший из аниме. Хентай в творчестве Nefer-Ra представлен в достаточно широком ассортименте: от легких, прозрачных намеков до откровенных сцен, читать которые бывает трудно - чисто физиологически: сбивается местами дыхание, читаешь, морщась, читаешь, щурясь - но читаешь. Кстати, местами хентай у Nefer-Ra напоминает о заимствованиях и щедрой узнаваемой символике. Таковы, например, «Белые чулки» и «Тигровая лилия» - одни названия намекают - только намекают! - на некий центральный фетиш. В совершенно ином стиле написан «Туманный рассвет» - там эротизм ситуации как будто « в тумане», смазан и спрятан. Вообще, тема «Рассвета» в творчестве Nefer-Ra звучит чаще всего. Хентай у автора всегда спрятан под маску легкой иронии, иной раз перерастающей в сарказм, как в той же «Тигровой лилии». И этот сарказм не всегда безобиден, иной раз он довольно-таки жесток. «Какой твой нелюбимый герой манги?» - спросила я в интервью у Автора. «Алукард. Потому, что он тварь» - ответила мне серьезно Nefer-Ra. Несмотря на нелюбовь к этому персонажу, хентай с его участием выписан филигранно, однако, все-таки, балансируют рейтинговые сцены на грани отвращения и вожделения. Мягкий и одновременно откровенный юмор воплощают в себя одни из лучших зарисовок - «Регенерация» и «Высокое чувство». Вроде бы - короткие истории, не выделяющиеся ни стилем, ни мастерством слога, но - как я уже сказала, в творчестве Nefer-Ra главное - идея. Неожиданный поворот сюжета. Шок от нового видения. Одним из произведений «новой идеи» можно назвать «Жизнь после смерти» - реминисценцию фанфика Ирины «О чем жалеет женщина?». Сознательно не назову подобную переделку «плагиатом» или «альтернативной историей» - это именно «реминисценция». В творчестве автора постоянно присутствуют отсылки на другие произведения, и не только произведения классиков. «Бункер», например, может ассоциироваться с «Армагеддоном»: действительно, «все умерли». И почему мне кажется это произведение какой-то осмысленной насмешкой? Я не знаю, к сожалению, как и почему автор создает именно такую картину окончания манги, но… для меня творчество Nefer-Ra всегда останется образцом черной, смертельной иронии. Жестокого, местами до дрожи забавного черного юмора, осознанно отодвинутой на задний план сексуальности и захватывающего экшена. Почему я сравниваю экшен и хентай? По причине схожести описательной части. Все так же строится сюжет вокруг одной-единственной идеи, вложенной в мысли или слова персонажа. Безыдейного хентая у Nefer-Ra - хентай «для удовольствия» в ее произведениях не найти. Для ее героев секс, любовь, любые отношения - это, прежде всего, «Самоутверждение» - что и выразилось в одноименном рассказе. Нельзя, разумеется, не упомянуть о Рип… - Рип мой любимый персонаж, впрочем, при ее написании я вкладываю в нее свои черты, и в достаточно большом количестве. Что ж, не заметить особой любви автора к Рип невозможно. Рип в творчестве Nefer-Ra представляет собой действительно выписанный, цельный характер. Она самостоятельна, умна, чувственна - но не излишне чувствительна! Рип у автора - натура сомневающаяся, стремительная (как в «Охоте на королеву», например, или «На краю земли»), нежная - как в очаровательной зарисовке «Кораблики». Иной раз кажется, что между автором и героиней сложились действительно сложные отношения, развивающиеся не один год, выросшие из нежной привязанности во что-то большее. Я вот, например, даже не представляю Nefer-Ra без очков на носу, веснушек и распущенных длинных черных волос, и никакие фотографии единства автора и героини разрушить не смогут. Полагаю, многие со мной согласятся. Nefer-Ra можно было бы даже обвинить в создании некой Мери-Сью, если бы не одно НО: автор прекрасно осознает грани характера и возможностей, и осознает меру вклада в развитие героини. Happy Millenium, пропитанный до предела обреченностью, напоминает о Рип-воине. Впрочем, творчество Автора представляет собой истинное торжество мужской логики: рациональной, строгой, несколько холодноватой. Иной раз кажется, что автор не то смутился излишней чувственности, эмоций- и спрятал их. Лишь изредка у той же Рип вырываются восклицания, напоминающие нам, что Рип Ван Винкль все же женщина. Женщина-воин. Тема воинского долга тоже обыграна у Nefer-Ra достаточно подробно, но внимание на ней Автор не заостряет - словно подразумевает ее обязательной. Так, серьезное и вдумчивое произведение «Псы войны» ставит проблему воина-наемника - то есть, солдата, не являющегося таковым; того, кто приходит на запах денег. Раскрытие характера Пипа Бернадотте немного отличается от привычного, «канонического» - но заставляет внимательнее присмотреться к его широкой, ослепительной, легкомысленной улыбке: что кроется за ней? Что интересно, все творчество Автора по определению - некий значительный флэшбэк: взгляд в прошлое в попытке «разобраться», выстроить логическую цепочку, понять мотивы, логику, смысл поступков героев. И опять «оружием» становится взгляд саркастичный и несколько злой. Как в «WarGame». Воины Nefer-Ra разные, воюют они по разным причинам, сражаются за разные стороны, но, на мой взгляд, суть войны отражена в одной фразе Майора: «Человек все должен сделать сам. Сам родиться, сам прожить жизнь и сам красиво умереть. Желательно среди поверженных врагов. Так будет правильно…». И - неожиданный вопрос - риторический вопрос - «Но почему же мне так мучительно хочется забытья и пыльных лопухов...?».

Nefer-Ra: Гайя пишет: Разряжает мрачноватую и напряженную в традициях психологической войны атмосферу персонаж Майора Нда, надо таки дописать то, что я уже пятый раз собираюсь начать писать. Там среди всего прочего будет именно оценка ситуации со стороны Монтаны. Кто, что, зачем и почему. Но это будет к февралю, если не позже. Там и про цель, и про месть, и про то, как иногда невыносимо хочется забыться.

Walterka: а меня тут как бы не учитывают? -___-

Гайя: Это понимать, как заявку на рецензирование? Иду править список рецензий.

Walterka: Гайя однако, пожалуй, да..)

Гайя: Мастер хентая: интервью с Треми. «Если мне захочется хентая - я его напишу». Есть Авторы, рецензировать которых невозможно, как ни пытайся. То ли пишут они так сложно, а может, так просто, то ли слишком много вопросов… Очень часто бывает, что Автор в произведении не угадывается. Он есть - но его нет. Треми в каждой строчке написанного есть - сторонним наблюдателем, режиссером невидимой игры. Это - человек, у которого, действительно, на лбу написано: «хентай». И она не стесняется этого. Конечно, речь в интервью могла идти только о нем! Хотя Треми, помимо своей «извращенной» фантазии, стоит отметить и как мастера действия, экшена, неожиданной психологической игры: ее произведения читаются очень, очень легко, на одном дыхании. В ее произведениях напряжение сохраняется, как в хороших фильмах ужасов, до последней строчки. До последнего вздоха… Мы встретились морозным декабрьским вечером. Надо признать эффектная рыжеволосая дама напротив меня была неописуемо прекрасна. В список интерьера стоит внести еще, пожалуй, чай, бутылку виски, пакетик с мармеладом и тарелку с укропом и петрушкой. - Треми, ну здравствуй. Традиционный вопрос: как начала ты писать? - О, я пишу очень давно. Лет с двенадцати, а может, и раньше. На Хеллсинг подсела не очень давно… 2-3 года назад. Меня подсадила - в буквальном смысле - Крис, за что я ей очень благодарна. - А как пришла к хентаю? - Началось все с того, что я не могла найти приличных произведений по паре Алукард/Интегра. То есть, все произведения были чересчур «сопливыми», а о хентае - как таковом - и речи не шло. Потом моя Бета - Шинигами - долго и упорно толкала меня к этому. В фанфикшене были проблемы с хорошим хентаем. Было очень много коротких зарисовок, и много-много яоя, очень много о «Миллениуме», и - традиционно - истории про Алукарда и Викторию, от сносных до просто таких… и стеб. Много стеба. - А ты негативно относишься к стебу? - Почему же! «Веселая вдова» - один из моих любимых стебных фиков. Просто я не могу писать в одном жанре У меня есть и юмор, и ангст, и хентай, куда ж без него. Гораздо интереснее смешивать жанры, а не стараться придерживать какого-то определенного. - А откуда же берутся такие странные сюжеты? Например, «На грани» - без сомнения, удивительно… - Хм… не могу точно сказать. Я просто вижу. Вижу, как мои герои двигаются, разговаривают… конечно, я не могу описывать - так, как это делает Шинигами, например. Я для этого слишком неусидчива… (смеется). Для меня важно развитие событий, действие. Сюжет, идея… у меня много бывает ошибок - я тороплюсь записать все, что приходит ко мне… откуда-то сбоку. Вдохновение рождается из многого… вот, например, я не смотрела «Пилу» - но мне пересказали общий сюжет. Мне понравилось. Я подумала: ха, а почему бы и нет? Если поместить героев в подобную обстановку - разных людей в замкнутое пространство - что получится? Это же будет великолепно! - В «На грани» много сцен, вызывающих… неоднозначное отношение. Например, встреча Интегры с ее «идеалом» мужчины. - Ну конечно, она чувствовала влечение к Алукарду! Это вполне осознанное замещение если мне нравится высокий брюнет - мой заявленный идеал будет блондином. Она ведь с ним едва не переспала почему? Да просто потому, что в сексе невозможно остановиться (смеется). - А что насчет дефлорации Серас? - Ха. В полной версии эта сцена была детализирована. Выписана со всеми подробностями. Это замечательная психологическая проблема: вампир не может почувствовать столь незначительную боль, как лишение девственности, но сам момент… по-моему, получилось неплохо. Но потом я убрала развернутое описание - ведь меня тогда оокнчательно заклеймят позором. Оставила толстый-претолстый намек - все равно догадаются. - Бедный Бернадотте! Волновался ведь. Впрочем, как и Алукард за Интегру. У тебя вообще очень тщательно выписаны мужские характеры, может, расскажешь? - Бернадотте - это настоящий мужчина. Да, он наемник, он многое пережил, работа у него такая. Но он добрый, нежный. Он никогда не стал бы приставать к Виктории в общепринятом смысле слова. Он был привязал ее к себе, медленно, осторожно. Она сама сделала бы первый шаг. Вот он - точно идеал мужчины в моем понимании. Он заботливый и ласковый, несмотря на все свое непростое прошлое. Он защищал бы свою женщину до последней капли крови. Вот эта пара действительно прекрасна. Что же касается Алукарда - на мой взгляд, все слишком зациклились на отношениях «Хозяйка - Слуга», вот и замылился глаз. Неинтересно читать в сто первый раз одно и то же. Повторение пройденного уже не волнует. Хозяин, хозяин, слуга, раб… а где же мужчина и женщина? Да и потом - пара Алукард/Виктория - тоже отношения Хозяина и слуги. Я понимаю, что привлекает в этой паре: вот, взял Алукард неопытную юную девочку, научил всему, сделал женщиной, жестокой, подобной себе. - А Интегра? Она, по сути, тоже неопытна… - Интегра не невинна - не в плане физическом. Она жестока. Да, ей далеко до шестисотлетнего вампира. Но она посылает людей на смерть. Вспомни - добивая солдат, ставших упырями, она плакала. Я так полагаю, плакала она исключительно из-за того, что они стали упырями. У нее, безусловно, есть жалость. Просто она умеет держать ее под контролем, только и всего. Не верю я в то, что она напивалась после каждого задания. Человек привыкает ко всему. Точно так же я не верю в способность Майора рассуждать о собственной смерти. Он маньяк - а маньяки не верят в смерть. Я не люблю этого героя - что, впрочем, заметно. В «На грани» он показан чревоугодником, похотливым коротышкой… вот мое к нему отношение. Я считаю, что он хохотал бы над разрушенным городом, рассказывал бы своим солдатам, что будет после победы - а возможность поражения даже не рассматривал бы. Он живет только для себя. И искренне считает себя бессмертным - не так, как вампир - а просто настолько гениальным и совершенным, что смерть в принципе его не трогает. В принципе, Док тоже такой. Он вообще видит в людях только биологические объекты, мясо. Его не задевает их боль. Он не понимает этого - такая у него суть - А Андерсон? - Андерсон не маньяк. Он фанатик, а это немного разные вещи. Он предан своему делу, но он понимает это головой. В манге он выглядит адекватнее экранизации… Максвелл - тот вообще берет больше хитростью. Интегра намного человечнее. Хотя они все друг друга стоят, конечно. Это и придает им жизненности, если можно так сказать, конечно. - Вернемся к отношениям. Что насчет отношений Максвелла и Интегры, например? - Я не верю, что Энрико способен любить. Он может спать с женщиной - он же мужчина, в конце концов! (в этот момент Треми кладет мармеладинку в рот и делает это, надо признать, невероятно сексапильно: мороз по коже пройдет у любого). Максвелл… спать-то он может, но он все пропускает через голову - и просто так подчиняться женщине, угождать ей не станет. Они с Интегрой слишком сильные личности, чтобы быть вместе. Хайнкель? Да она, если ей захочется мужчину, зайдет в первый бар, и кивнет любому сносному мужчинке - мол, развлечемся? И там же, в туалете… а Юми - та вообще, кроме крови, оружия и молитвы, ничем не интересуется. - Миллениум и хентай? - А кто там? Женственная там Рип - правда, она мне в последнее время надоела, я ее не очень-то люблю. Зорин и секс? (косплеит Зорин): «Секс? Бу-га-га! Что это?! Какой, нахрен, секс?!». - Треми, скажи, а вообще, что такое идеальный хентай в твоем понимании? Что такое хороший хентай, что такое - плохой? - Ну, во-первых, я не верю в яой в Хеллсинге. От пары Андерсон/Алукард начинаю биться в истерике - это так же невероятно, как Шинигами и Дом-2 (смеется). Одно дело - хороший яой в соответствующей атмосфере. Я тут недавно читала один очень хороший яой - причем это было оригинальное произведение, правда, это там, скорее, такая вот крепкая мужская дружба. Но в Хеллсинге… что же касается юри - ну не знаю. Правда, не знаю. Ничего против не имею, просто для меня идеальный хентай - это мужчина и женщина. И, соответственно, все варианты (смеется). Чем еще грешат фикеры в хентае? Излишняя физиология… вот сколько сказано было: фик - это вам не анатомический атлас! Захочу анатомии - открою. Излишняя сухость - он сунул, он вынул… хентай безо всякого ангста - это же просто нецензурно. - А насчет опыта? Такая больная тема, судя по отзывам на крупных форумах… - Сейчас достаточно информации, чтобы безо всякого опыта писать о чем угодно. Нужна светлая голова. Я понимаю, откуда берется действительно плохой хентай. Сидит девочка лет двенадцати, желание и знания есть, а умения выразить - нет. Ее просто распирает - надо же поделиться со всеми своим либидо. И давай делиться. Долой мозг, даешь Фрейда! - А кто, по-твоему, больший «извращенец» - пишущий хентай или читающий? - О, это мой любимый вопрос. Спрос рождает предложение, и наоборот. Все взаимосвязано. Я вообще считаю: раз секс в жизни есть - он должен быть и на бумаге. Нельзя постоянно обламывать читателя. Конечно, если уже есть несколько эпизодов - можно поставить многоточие, и так всем все ясно, но вот то ли от лени, то ли от нежелания лишать людей удовольствия… (улыбка у Треми очаровательная, надо признать). - Нескромный вопрос: а ты сама хентай читаешь? - Только, чтобы научиться писать лучше. Мне в жизни хентая выше крыши хватает. Мне он снится уже! Мне часто пишут: хочешь, я тебе напишу чего-нибудь эдакого, извращенного? А я в ответ: эй, люди, если я захочу хентая - я ж его сама напишу! - То есть, вдохновение из жизни… - Ну да. Иной раз какие-то ассоциации рождаются от просмотренных фильмов, но не сюжеты, скорее, атмосфера. Или, бывает, идешь по улице - и что-то словно толкает в спину: «надо! Надо это написать!». - А ты себя перечитываешь? - Нет (смеется). Не могу. Пролистываю. Не могу перечитывать то, что уже было написано, то есть, что уже произошло. Есть у меня любимые авторы - их вот перечитываю, но тоже… не слишком внимательно - очарование теряется. - А как относишься к критике в свой адрес? - О, на моей страничке мне чего только не писали! (смеется). Но мне, если честно, все равно. Просто предпочитаю грамотную, полноценную критику, а не пустые упреки, предположим, за нелюбимый пейринг. Когда критикуют за сюжет, за идею - это не совсем критика. Вот написали мне - мол, извращенка… да разве я извращенка? В «Я и ты», например - ну разве есть там серьезный БДСМ? Алукард там Интегру не сожрал, не удавил, ногу не отрезал ей, в конце концов. Он ведь мог ее просто по стенке размазать… тоже мне, извращение… Да и какая разница - плохие отзывы, хорошие. Пусть меня читают! Все-таки, в первую очередь я, как ни банально это звучит, пишу для себя. - А почему, как ты думаешь, многие не признаются, что читают хентай? Откуда пришло такое мнение, что хентай - «низкий» жанр? - От «низких» авторов. Только от них. Люди делятся на два типа: которые читают хентай, и на тех, которые никогда в этом не признаются. Давайте смотреть правде в глаза: если хентай хороший - читая его, возбуждаешься. Это физиология. - Скажи мне - ты вот говорила о клейме «хентайщика». Тебе не обидно? - (задумчиво). Ну, если честно, я не такая извращенка, какой меня часто представляют. То есть, это уже просто имидж. Иногда накатывают приступы депрессии, когда я думаю: все, хана, больше никогда не буду писать, все удалю к чертовой матери, и хентай не умею писать, и вообще - отрубите мне руки. Но - не писать я не могу. Я же расту все время, пишу лучше с каждой следующей строчкой, а значит - процесс идет! Пусть и пишу я для ограниченной аудитории - да и не нужно мне всемирной известности. Сколько человек прочитает то, что я напишу - это неважно. Главное - чтобы прочитали вообще. - А любую ли пару - чисто теоретически - могла бы ты написать достоверно? - Я вот смотрю на эти руки - и думаю: могли бы они написать, скажем, Уолтер/Алукард? Ну да, конечно, могли бы. Я написала бы, и всем бы понравилось, все поверили бы. И я сама могла бы поверить… но не хочу. Нет желания. Я не считаю это извращением, не считаю это некрасивым, просто мне этого не надо. Это требует напряжения некоторых душевных сил, которые я расходовать не хочу. - Совет начинающим авторам? - Читать. Стараться найти свой стиль, свою нишу. Не замахиваться на рейтинговые сцены, если нет умения, желания, нет вдохновения… лучше написать меньше, но лучше… и больше, больше хентая! Хорошего и разного! (смеется). ..На этом наше интервью было закончено. От себя добавлю, что с Треми удивительно легко общаться - она формулирует свои мысли и позиции очень четко и твердо. Я убеждена, что Автор еще не один раз порадует нас… присоединяясь к фанатам творчества дорогой Треми, хочу сказать: еще! Интервью приведено со значительными сокращениями ввиду специфики обсуждаемых тем. После дополнительной консультации с Треми поправлено

Tremi: Ну... в целом и в общем, да. Но кое-какие расхождения я все же заметила)) Или я просто немного по-другому сформулировала фразы?)) Надо было записывать на диктофон

Kifa: Итак. Мы с Гайей распределили слонов. Я буду рецензировать: Tremi (На грани, может быть - в довесок - что то ещё не столь большое ). Но - разумеется - эту рецензию я буду писать до-олго. И она может оказаться одной из последних. Annatary - те фики, которые мне понравятся (а мне в последнее время нравятся исключительно малые формы). Walterka - я подумаю и выберу фик. По возможности отрецензирую творения самой Гайи, а также Кэтлион. В данный момент проходит рецензирование "Вечный зов" от Найт. Никаких графиков выкладывать не буду. Просто постараюсь уложиться в сроки, определённые рассматриваемыми поправками. (Гайя - можешь перенести содержательную часть этого сообщения в шапку? Чтобы люди знали ход дел.) Ни-паааа. ^___^

Гайя: Краткая обзорная рецензия по творчеству Ирины: Взгляд Марсианской Принцессы (с) Я определилась. Краткость - сестра таланта. Посему не буду растекаться. Буду говорить по существу. Сразу хочу предупредить: первоначально делая заметки для будущей рецензии на творчество Ирины, я допустила одну, но фатальную ошибку: поверила слухам. Сейчас уже не смогу припомнить и найти, кто дезинформировал меня относительно личности сего замечательного Автора. Но факт остается в силе: я была нагло обманута. Согласно моим сведениям, дама по имени Ирина была разведена, ей было 32 года, и у нее на руках остались после развода не то двое, не то трое маленьких детей. «И когда она находит время еще и на фандом?» - недоумевала я, приходя в себя. Так вот, еще раз публично приношу Ирине свои извинения. И радуюсь, вспоминая, как долго мы над этой дезинформацией смеялись... «Хор Потерявших»- вот, что было первым прочитанным мною произведением. С самого начала меня преследовала неуверенность, словно я ступаю по запретной территории. И думаю, не меня одну. Читая, вчитываясь и пугаясь, мы словно окунаемся в мир безбрежной горечи. Подобной горькой правды точно не найти ни в одном другом произведении ни одного другого автора. Что это? Отчаяние? Отчаяние, бессилие, беспомощность, выраженная в словах. Эти мотивы проходят, как прежде бы выразились, «красной нитью» сквозь творчество Ирины. Это не может не пугать. Особо пугает грамотность построения фраз, выверенность стиля - и непередаваемое чувство тоски, одиночества и боли. Это не пустая эмоциональность и не подробное изложение собственных внутренних переживаний, это что-то другое. Как человек выдерживает всю эту боль? Не подвергая глубокому анализу, не вдумываясь в причины. «Хор Потерявших» по своей идее - это просто боль, даже не ангстовые переживания. Все ощущения не растянуты во времени, нет ни вчера, ни завтра - все проживается одномоментно, здесь и сейчас. Ирина - это, прежде всего, трагедия. Трагедия не по Шекспиру, без театра. Трагедия в себе, как квинтэссенция боли. «О чем жалеет женщина?», например - это все тот же болезненный портрет, душа, оголенная до последнего нерва. И каждое слово выверено, и недомолвки намерены. И трагедия предрешена, потому что все «не как в пьесах». Ирина пишет не о том, что происходило, не о том, что происходит. Она не замахивается на глобальную философию и не читает моралей: это не ее стезя. Она смотрит на мир без прикрас, не сквозь розовые очки: она просто смотрит. Зачаровывает, без сомнения, какой-то совершенно нечеловеческий взгляд на происходящее. Без оценок, легко и просто, взгляд - без цензуры. Словно инопланетянка упражняется в каллиграфии, и ради развлечения пишет о людях. Немало этому способствует и кольцевая композиция, и отсылки в прошлое - но не через ангст, а через использование настоящего времени. Все происходит в настоящем времени, важно лишь выбрать, в каком именно из них предпочитаешь ты оказаться теперь. Кажущиеся хаотично разбросанными по тексту метафоры - вроде «пирующие насекомые», или упоминание разбитых очков Юмико Такаги - создают в «Не дрогнет рука» атмосферу всепроницающего ужаса. Истории разных людей, не объединенные, казалось бы, ничем, кроме служения, становятся выбитыми на камне эпитафиями. Такаги предает Веру, Энрико предает обещанный ему Рай, Уолтер предает себя самого... каждый из героев отвергает часть своей души. Трагедия идет к завершающему аккорду, который, как ни старайся, с первой фразы и до самого конца, не предсказать. Да и не думается особо. У трагедии в фанфикшене глубокие и прочные корни, но, тем не менее, как жанр, она является очень шаткой структурой. Можно выделить «трагедию», как способ описать окончание фика в стиле «все умерли», и потому трагедию и драму часто путают. Однако что-то есть в простых, звучных фразах Ирины, построенных с беспощадной прямотой, что не позволяет говорить об «окончании» ее произведений. Даже если все выживут, даже если случится пришествие Христа и наступит рай - в центре внимания остается трагедия Личности. Это и биография Хайнкель, данная в зарисовках, как будто бы и не при чем - но без нее не понять Хайнкель; без Хайнкель не понять Искариотов… цепочка существующих отношений становится замкнутой, и превращается в последовательность событий, мыслей и слов. В центре «Не дрогнет рука» - двойственность души Такаги. И здесь Ирина отошла от приевшегося описания внутренней борьбы кровожадной Юмиэ и богобоязненной Юмико. Здесь Автор рассматривает кроткую, честную, верную Юмико и страстную, отчаянную Юмиэ, объединенных все же одной душой. И Юмико говорит с Уолтером, несмотря на огромную пропасть между ними, а Юмиэ любит Максвелла Энрико. Своеобразие и двойной смысл этой любви неочевиден, но все же заметен: под стать беспощадной Юмиэ - жестокий и подлый Энрико. В беседе с Уолтером Юмико беззащитна перед его опытом и мудростью, она жаждет помощи, понимания, защиты - уж не от самой ли себя, задаемся мы вопросом? Ведь в душе у Юмико отнюдь не кротость, с которой она пришла «каяться»: «Юмико впервые отчаянно возжелала, чтобы Юмиэ проснулась и разнесла это уютное рождественское гнездышко». Интересен образ Уолтера. Он, без сомнения, отличается какой-то непередаваемой жестокостью и коварством, но при этом уживаются два этих качества с человечностью. Это не заплечный интриган леди Хеллсинг - это сильная, самостоятельная личность, имеющая свои взгляды, убеждения, и свои «темные сны». Есть достоверный взгляд на жизнь - «Я провожу Рождество, как среднестатистический старик», есть поведение - осторожное, очень осторожное поведение повидавшего жизнь человека, что заметно в диалоге Уолтера и Такаги. «Привыкнуть за два дня, казалось бы, невозможно. Но на свете не бывает невозможных вещей…», - вот еще один штрих к трактовке характера «вечного дворецкого». Однако в «Не дрогнет рука» с восхищением замечают читатели отхождение от классического почти пейринга Уолтера и Юмико. Как и всегда, Ирина радует нас нетрадиционными, неканоническими парами и еще более неканоническим восприятием. Замкнутая в кольцо композиция позволяет сначала ужаснуться сюжетом, а затем увидеть все с другой стороны - и восхититься. Есть в этом произведении и милые, простые радости. Вроде песни на французском, булочек, «близорукого молодого человека»… вроде сомнений Юмико, охвативших ее наедине с Энрико Максвеллом, и их поцелуя. Несмотря на некоторый ООС и «штампы» - хотя не повернется язык назвать штампом хоть что-то в творчестве Автора - общее впечатление поражает. Раскрытие характера Энрико Максвелла вне канонического «падре» и «интригана» позволяет с другой стороны вообще рассмотреть Искариотов. «После смерти ты не попадешь в Рай. Тебя притянут к Земле те грехи, которые ты совершил, прикрываясь добродетелью». Именно так - между грехом и добродетелью, между землей и Небом - живут герои Ирины. Не всегда они успевают задуматься над своими поступками, изменить ход своей судьбы. Кажется, что их Трагедия предрешена «Злодейкой», но ничего ужасного в этом не видно, нет сожалений и смакования страха - Автор просто показывает нам происходящее. И от этого еще страшнее, ведь: «До рассвета осталось не больше часа, а новый день уже начался». У читателя может создаться неверное впечатление, что Ирина по своим воззрениям категорический апокалиптик. Убеждена, что это не так. Несмотря ни на что - в ее творчестве всегда остается место «новому дню», но вот каким он будет - Автор предоставляет право решать уже читателям. Надо сказать, что фандом всегда кренит в ту или иную сторону, то есть, есть классический, фанонический взгляд на персонажей. То есть, Юмико - это слабое подобие Юмиэ, Уолтер в паре с Юмико всегда размышляет о своей старости, а Хайнкель неизбежно матерится и курит. Ирина отходит от картонности Искариотов, и, не особо зацикливаясь на тонкостях работы самого отдела, строит отношения между героями и описывает их с легкостью стороннего наблюдателя. При этом особо хочется похвалить Автора за достоверность описанных ситуаций, за прекрасное, мастерское владение психологизмом отношений и прекрасные - бесспорно - сцены «наедине». Это ни разу не хентай, это даже не эротика - это нечто особенное. Тот, кто не вчитался в неповторимый стиль, в этот жанр между описанием и повествованием - тот не оценит. Это не скромность и не ложное ханжество. Это опять-таки легкий взгляд со стороны, безоценочный. Это очень редкое качество в фандоме, поскольку ярые поклонники организации или персонажей частенько слишком вживаются в своих героев, и не могут взглянуть на ситуацию глазами противоборствующей стороны. Для Ирины это - не проблема. Нет ни плохих, ни хороших. Есть живые люди - или не-люди - их достоинства, недостатки выписаны без излишнего любования, поданы просто как факт. Я считаю огромным достижением умение так писать о личностях героев - не вдаваясь в излишнюю детализацию, не превышая необходимый порог «вживания». Ирина создает образы из пустоты - в этом, несомненно, ее талант. Ее язык - это междустрочие. В ее творчестве надо искать не то, что сказано, а то, чего сказано не было. Именно это умение позволяет причислить Ирину, как Автора, к Мастерам. Но конечно, читать Ирину всем подряд не стоит. Не все способны выдержать нечеловеческий взгляд на происходящее. Не все могут оценить ее неповторимый стиль, и не все могут уловить момент, где «стоит остановиться». Меня лично привлекает - помимо грамотной подачи, как бы это сухо и скупо не звучало - необычные пейринги, выписанные красиво и правдиво, неожиданные развязки, и само построение произведений. Развязка не так важна, как смысловое наполнение событий. И не так важна - тем более - чем общая атмосферность - Бог знает, чем она достигается. Но - все-таки, как и любой Мастер, Ирина - это литература «на ценителя». Что и говорить - Марсианская Принцесса...

Ирина: Э_э... Честно говоря, я, кроме как банального "Спасибо", ничего не могу сказать, потому что дыхание перехватило. Спасибо тебе огромное, Гайечка, за твой труд и твои старания! Я просто в восхищении...



полная версия страницы