Форум » Трое В Лодке » ТВЛ 3: "Долгая дорога домой" (R, драма, ангст; Интегра, Алукард, Виктория) » Ответить

ТВЛ 3: "Долгая дорога домой" (R, драма, ангст; Интегра, Алукард, Виктория)

Hellsing: Авторский фик 2, тема «Неудачная ночь странных людей» Долгая дорога домой Автор: Dita von Teese Бета: Alasar Герои: Интегра, Алукард, Виктория Категория: джен, гет Рейтинг: R Предупреждения: жестокость Канон: манга Жанр: драма, ангст Размер: миди Саммари: Алукард возвращается домой, а Интегра видит сны Дисклаймер: все персонажи принадлежат Хирано, мы же от всего отказываемся и ни на что не претендуем Нет иного рассвета, чем в нас. В нашем сердце – огонь, Озаряющий стороны света. Поднимайся, мой ангел! Вперед! Оргия праведников, «Путь во льдах» A crowd flowed over London Bridge, so many, I had not thought death had undone so many. Sighs, short and infrequent, were exhaled, And each man fixed his eyes before his feet. * Томас Стернз Элиот, «Бесплодная земля» Генеральские дочки знать не знают, что значит “нельзя” Аквариум, «Нога судьбы»

Ответов - 36

Hellsing: 1. В лучшие – довоенные – времена Интегра Хеллсинг не слишком любила спускаться сюда. Холод, тусклый свет и призрак дяди Ричарда за плечом – дурных воспоминаний и причин хватало. Впрочем, и особой необходимости не возникало: Алукарда всегда можно было позвать мысленно, а Виктории – просто позвонить. Да, еще ведь был Уолтер… Теперь все изменилось. В конце концов, подвал – единственное, что осталось от прежнего мирного особняка. Враги просто не успели добраться сюда, а вот «человеческую половину» пришлось отстраивать практически заново. И даже сейчас, полтора года спустя, Интегре мерещился то резкий запах краски, то страшный запах пороха и крови – в кабинете, коридорах, собственной спальне. Никаких ковров. Никаких картин. Самая простая мебель. Не то чтобы леди Хеллсинг тосковала по роскоши: она едва ли замечала ее прежде и хоть сколько-нибудь задумывалась о том, что за вещи окружали ее. Интегра просто тосковала по дому: назвать же домом контору средней руки, в которую превратился после поспешного восстановления особняк Хеллсингов, язык не поворачивался. Однако хозяйка никогда не пыталась разобраться в причинах смутного разочарования, преследовавшего ее, а если бы принялась за это дело – скорее всего, ощутила бы отвращение к себе самой. Лондон, по-прежнему лежащий в руинах, нечисть, расползающаяся по стране, анархия, паника, голод – крайне неподходящее время для тоски по вековой пыли своего рода. После войны и победы бояться холода и дяди Ричарда было уже смешно. У леди Хеллсинг появились новые, намного худшие воспоминания, а вместе с ними – и причины полюбить это место: теперь это маленький осколок прошлого, который Интегра день за днем крепко сжимала в ладони. * * * Длинная лестница вниз, узкий коридор. Вперед. Мимо пустующих лабораторий и камер, мимо уютной комнатки Виктории, дальше, еще дальше. Толкнула тяжелую дверь, остановилась на пороге – как будто ждала приглашения войти. Тишина – как всегда. Ну конечно. Смешно ожидать, что однажды ее поприветствуют с холодноватой насмешкой: «Хозяйка Интегра? Здесь? Какая честь для меня». Вот Виктория – та и вправду ждала. Поэтому на столике рядом с креслом стояла бутылка красного вина и несколько бокалов, которые вампирша с поистине нечеловеческим упорством перемывала каждые три дня. И пыль с гроба стирала. «Зачем?» – спросила однажды Интегра. «Хозяин вернется, ему будет приятно». Ответить на безмятежную улыбку Виктории было нечего. Вернется. Будет приятно. Наверное. Леди Хеллсинг забралась в высокое кресло и закурила. Почему для Серас все так просто? Мой бокалы – и жди. Когда-нибудь дождешься. Вечность впереди и железная уверенность – есть чему позавидовать. У самой Интегры не было ни вечности, ни уверенности. Только холодная темная комната, на редкость неудобное кресло и огромный черный гроб. Почти шестьсот лет жизни и не-жизни – а ничего не осталось от ее слуги. Ничего, что можно было бы поставить на полку, повесить на стену, ни фамильных кинжалов, ни медальонов, ни колец. А еще граф! Ничего, что сделало бы его ближе. Кроме… Дерево под рукой было теплым и как будто живым. Интегра знала, что об этой вещи ходили очень дурные и совершенно невероятные слухи. Что гроб перемещается вслед за хозяином, нападает на людей, что внутри – то ли несметные сокровища, то ли прах убитых вампиров. Всего лишь сказки. Вот же он, простоял себе спокойно уже полтора года и никуда не ушел. Хотя, может, просто не понял, куда идти? Глупости какие полезли в голову. Леди Хеллсинг сдвинула тяжелую крышку, нащупала пальцами обивку. Представила, что деревянный ящик пытается цапнуть ее за руку, и рассмеялась. Никаких кровавых тайн внутри, конечно же, не оказалось. Обыкновенный гроб, только большой очень. Интересно, каково это? Не тесно ли? Не жестко? Интегра провела рукой по дну. Бедная Серас, теперь понятно, почему она так возмущалась, когда Уолтер убрал из ее комнаты кровать. Хотя вампиры, должно быть, относятся к этому иначе. Отец как-то говорил, что только в гробу они чувствуют себя в безопасности. Не слишком похоже на Алукарда, по правде сказать. Она, оказывается, мало о нем знала. Меньше, чем должна была бы, будучи его хозяйкой. Но кое-что можно было исправить, даже сейчас. Интегра сняла ботинки и перешагнула через бортик. Суеверный страх шевельнулся где-то в груди – что ты делаешь? Разве можно такое живым?! – и беспомощно затих. Леди Хеллсинг опустилась на колени, поворочалась, пытаясь вытянуть длинные ноги, и наконец легла. Было действительно немного жестковато, но ничего страшного, терпеть можно. Взгляд уперся в серые плиты потолка – не слишком занимательное зрелище. Не хватало одной детали. Интегра села, подцепила тяжелую крышку за край и потянула на себя. Снова легла и попыталась закрыться поплотнее. Получалось плохо – пальцы скользили по гладкой поверхности, ухватиться было не за что. Просунула в щель руку, снова потянула, так, что от напряжения свело плечо. Все. Больше не получалось. Как вампиры ложатся каждый день спать, интересно? Ведь должен же быть какой-то секрет, точно. Леди Хеллсинг прислушивалась к собственным ощущениям, пытаясь отдышаться. Никакой клаустрофобии. Никакого леденящего ужаса. Никаких тайн и страха смерти. И ничего, что напомнило бы о ее слуге. О том, что этот тупой ящик когда-то принадлежал ему. Ни-че-го. Интегра закрыла глаза. 2. Это солнце было самым прекрасным из того, что он видел за свою слишком долгую жизнь. Он смотрел и смотрел, хотя свет до слез слепил глаза – и огненный шар расплывался, заслоняя все небо. Ни клочка тьмы, ни пятна памяти. Горячее и безжалостное счастье раскалило его добела. Солнце не двигалось: не всходило дальше, не пыталось закатиться обратно за горизонт, нарушая все мыслимые и немыслимые законы природы. Совершенное мгновение все длилось и длилось, а он смотрел и не мог оторваться. Первым шевельнулся страх: он испугался, что свет померкнет, а солнце почернеет и осыплется пеплом с небес. Или его просто скроют тучи. Но ничего не происходило. Даже облака, окрашенные золотым и розовым, застыли в бледном небе. Беспокоиться не о чем. Самый прекрасный в мире рассвет был вечным и принадлежал ему одному. Вечности не существует, вспомнил он и пожелал, чтобы наступил день. Но день не наступил. И ночь не пришла – сколько он ни ждал. Раскаленный шар по-прежнему висел над горизонтом. Это неправильно. На свете нет ничего вечного. Он захотел, чтобы поднялся ветер, пришла гроза, взошла луна или проклятое солнце стало зеленым. Ничего не происходило. Потом ему надоело смотреть, и он отвел глаза. Больше любоваться здесь было нечем, разве что деревом, под которым он, оказывается, сидел; бескрайная пустошь простиралась до горизонта. Однако дерево не показалось ему ни красивым, ни интересным. Что это за место? Что он здесь делает? Сколько времени прошло? Неважно. Это не главное. Главное… Он чуть не забыл – ему пора. Смутная цель неясной тревогой шевелилась в груди, толкала вперед: иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди–иди… – и выла жалобно и тонко. Застывшее солнце, все такое же прекрасное, смотрело на него с чистейшей ненавистью. Пора. Алукард поднялся с земли и шагнул в тень дерева. * * * В городе стояла ночь. Ни луны, ни звезд, только тусклый свет фонарей и окон. Место было смутно знакомым, но Алукард не мог вспомнить ненужного ему слова. Цель то меркла, то загоралась вновь, швыряя его по лабиринту улиц, как иголку обезумевшего компаса. Ему не нравилось здесь. Что-то было не так, он чувствовал: слишком темно, слишком тихо, слишком много людей на улицах в этот час, провожавших вампира долгими, но пустыми взглядами. Пусть смотрят, ему нет до них дела. Вперед, вперед! Но пространство кривилось под его шагами, стены и тени не пропускали, а двери захлопывались, улицы сворачивали не туда, закручивались в кольца и упирались в медленную вонючую реку, а дома вырастали прямо на пути. Город был болен. * * * Еще один тупик. Казалось, в последний момент стены сомкнулись, чтобы не дать ему пройти. Сначала. Все сначала. От площади с каким-то столбом, уходящим в небо, и дальше, на запад. Нужно возвращаться. Над ухом взвизгнуло, и стена брызнула в лицо острыми осколками и кирпичной крошкой. Алукард не помнил или не знал звука, но у тела, вероятно, была какая-то своя память. Стремительный разворот и прыжок вперед. Удар ладонью, вскрывший одежду, кожу, плоть, как острейшее лезвие, – прямо в сердце. Липкое, мокрое, горячее – почти обожгло руку: кровь. Черное пятно расползалось по форменному кителю смутно знакомой армии. Это был солдат. И он стрелял. Хотел убить. Вампир не успел ни вспомнить, ни подумать, что все это могло означать для него: откуда-то справа снова застрекотало. Слепая боль расщепила позвоночник, смяла ребра и бросила его навстречу огню и звуку. Белое ухмыляющееся лицо врага сияло в темноте, как луна. Алукард дотянулся, обхватил подбородок пальцами и рванул куда-то вверх, ломая шею и разрывая мышцы. Рассмеялся в изумленное лицо противника и отшвырнул мертвое тело. Так легко, так приятно. Горячая кровь и ледяной ужас. Собственная сила. Ему понравилось убивать. Но надо было спешить. Он развернулся и побрел прочь из тупика; чужеродный металл обжигал легкие и кости где-то глубоко внутри, и с каждым шагом уже его собственной кровью намокала одежда. Но это еще не все, он чувствовал. Воздух звенел и дрожал от чьего-то напряжения, страха и отчаянного ожидания. Сейчас… Следующий противник был умнее или просто удачливее, потому что первым же выстрелом разнес вампиру голову. Изуродованное окровавленное тело рухнуло на мостовую. * * * Он открыл глаза, и его ослепило неподвижное солнце, все так же висевшее над горизонтом. Самый прекрасный рассвет на земле. Память плавилась и таяла, а он все смотрел и смотрел, вновь позволяя счастью выжечь себя дотла. Мертвая красота этих небес больше не вызывала у него ни тревоги, ни тоски, ни гнева. Потому что Алукард, даже в миг, до краев наполненный сиянием, знал, что обязательно вернется обратно, в город бесконечной ночи. 3. Интегра была бы счастлива увидеть свой Лондон прежним, целым и невредимым, но это был не тот город. Во-первых, леди Хеллсинг мгновенно заблудилась, а во-вторых, старый город с клерками, машинами, туристами, голубями, полицейскими, магазинами, пабами и рекламой она видела каждую ночь во сне и просыпалась с мокрыми от слез щеками. Так вот – это был не он. Хотя здания казались целыми и даже знакомыми. И людей хватало – тихих, бледных, с прозрачными лицами, но они были совсем не похожи на тех, кто жил в Лондоне еще полтора года назад. Не спешили по делам, не сидели в кафе, не заходили в магазины (впрочем, Интегра и сама не решалась никуда зайти – тусклые неприветливые вывески скорее отталкивали, чем манили). Но главное – они не спали. Почему? Ночь ведь. От густой и вязкой темноты вокруг Интегра и сама чувствовала себя неуютно. Негоже леди бродить ночью по улицам в одиночестве. Слишком опасно. Интегра ухмыльнулась: здравый смысл по-прежнему говорил с ней голосом Уолтера. После всего, что произошло, в том, другом Лондоне, об опасности говорить смешно. Но ее прогулка еще и совершенно бессмысленна. Что она хотела найти здесь? Можно попробовать вернуться домой. Можно попробовать добраться до Трафальгарской площади и посмотреть, что стало с ней здесь. Если колонна Нельсона цела, значит, все было не зря: и эта ночь, и ледяной ветер, и люди-призраки. Надо только спросить дорогу у кого-нибудь. Люди сидели на скамейках, ступенях лестниц, стояли у подъездов домов, переговариваясь тихими, шелестящими голосами, медленно и бесцельно бродили по улицам. Взгляд выхватывал из темноты бледные и равнодушные лица. Кто здесь мог бы ей помочь? Девушка на скамейке, ее ровесница или даже чуть младше, с очень короткими рыжими волосами и десятком колечек в каждом ухе, подняла голову на вежливое «Не подскажете, как пройти?..» Вместо глаз на Интегру спокойно и внимательно смотрели черные провалы, аккуратно обведенные синим карандашом. Леди Хеллсинг захотелось закричать, но крик замерз в горле. Девушка улыбнулась открытой и дружелюбной улыбкой. – Ты кого-то ищешь? – Не… нет, – запнулась Интегра, – но, кажется, я немного заблудилась. Как мне выбраться на Стрэнд? – если вернуться к привычной властности, будет проще справиться с накатившим ужасом. – Тогда что ты здесь делаешь? – если бы не пустые глаза, эта бесцеремонность могла быть раздражающей или даже забавной. Интегра поежилась. – Просто гуляю, – отрезала леди Хеллсинг. – Такие, как ты, не гуляют здесь. – Такие, как я? – Не притворяйся, что не понимаешь. О чем они говорят? Она же просто собиралась спросить дорогу! – И много здесь таких, как я? – хоть какой-то шанс встретить нормального человека в этом жутком месте. Еще один долгий и любопытный взгляд угольно-черного ничто. – Нет, таких тут нет. Но я могу помочь тебе. Проклятая наркоманка! Интегра с облегчением рассердилась. Можно было сразу догадаться. Сейчас она попросит денег. Нужно просто развернуться и уйти. А глаза… должно быть, просто показалось. Или какие-то модные штучки – в конце концов, леди Хеллсинг почти ничего не знала о всей этой молодежной ерунде. – Подари мне что-нибудь, и я покажу тебе дорогу. Интегра так возмутилась, что и вправду обернулась. Приподняла брови, улыбнулась презрительно, как научилась еще в детстве у своего слуги: – Что же тебе подарить? Но девушка как будто не заметила ни издевки, ни угрозы. – У тебя красивые перчатки. Подари мне одну. Значит, не просто попрошайка. Еще и сумасшедшая. Интегра снова усмехнулась, стянула с левой руки перчатку. – Зачем тебе одна? Забирай тогда обе. – Мне хватит, а тебе еще пригодится, – покачала головой девушка, натянула белоснежную перчатку, которая была ей явно велика, покрутила рукой, любуясь. Кажется, объяснять этой дурочке, что таки вещи носят парами, бесполезно. Ну и пусть. Тем более, леди Хеллсинг почувствовала, что игра начала забавлять ее. – Теперь твоя очередь. * * * То ли сумасшедшая ошиблась, то ли Интегра что-то сама перепутала, но та улица, на которой она в итоге оказалась, меньше всего была похожа на Стрэнд или хоть что-то в районе Сити или Вестминстера. Еще меньше света, совсем мало людей. Надо выбираться. Здесь даже оружие не придавало уверенности. Нестерпимо хотелось курить, но сигареты (с сигариллами пришлось расстаться сразу после Победы) давно уже кончились. Интегра остановилась, огляделась, прикинула направление. Кажется, сюда. Звук автоматной очереди ударил по нервам. Война, и здесь война! Интегра выхватила свой «Вальтер» и бросилась в темноту, сама не понимая, кого и от чего собралась защищать. Это же не ее город и не ее война! Будь проклята кровь Хеллсингов, десятилетиями отточенные глупость и смелость! Так же неожиданно там, впереди, все стихло, выстрелы прекратились. Тишина зазвенела в ушах и разбилась о медленные шаги навстречу. Интегра подняла пистолет и стала ждать. Человек добрался до границы, где тьма поблекла, и она сразу его узнала – не увидела даже, а почувствовала, да и с кем можно было спутать эту длинную тощую тень? Сердце забилось тяжело и неровно, словно чужое, отсчитывая секунды от тоски и надежды до встречи, и пистолет запрыгал в руке. Что это с ней, что?! Ну, конечно, она ведь очень скучала. Новый выстрел раздался откуда-то сбоку, совсем рядом. Тень качнулась и растеклась по земле. Он встанет. Встанет. Он всегда вставал. Интегра выпустила целую обойму в темноту, почти наугад, отвечая на выстрел, и побежала вперед, не заботясь о том, попала или нет, готовая всем позвоночником и лопатками к новым пулям. Вцепиться в мокрый от крови плащ и тянуть, тянуть, чтобы только заглянуть в лицо, что там осталось от этого выстрела. Не страшно, не страшно… Она так и не успела – ткань выскользнула из пальцев сгустившимся мраком, и уже через мгновение на асфальте осталось ни тела, ни крови. – Не смей исчезать!! Не смей! – только не снова, пожалуйста, только не снова, пожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйста… * * * Леди Хеллсинг невидящим взглядом смотрела в крышку гроба. Это всего лишь сон. Что хорошего может присниться в гробу вампира? Да еще в гробу Алукарда? Ничего не было. Ни города-призрака, ни безглазой девушки, и Алукард никогда не шел к ней навстречу из чернильной тьмы. Он исчез, просто исчез. Еще полтора года назад. Слезы просочились сквозь сомкнутые ресницы и покатились по щекам. В конце концов, здесь, в подвале, в постели слуги, где ее не могла увидеть ни одна живая или мертвая душа, она могла позволить себе плакать.

Hellsing: 4. Интегра Хеллсинг никогда не верила снам, приметам и знакам. Во-первых, она старалась быть доброй христианкой хотя бы в этой малости, во-вторых, догадывалась, что ее род деятельности, приправленный суевериями (вампиры, оборотни и упыри к таковым, увы, не относились), способен привести главу «Хеллсинга» к настоящему безумию. Сон, увиденный в гробу и, как назло, не выветрившийся из памяти ни через час, ни к вечеру следующего дня, расстроил Интегру. Впрочем, она прекрасно умела справляться с тревогой, тоской, страхом, даже с привкусом слез во рту: сигареты и чашки крепкого кофе (чай, слишком сильно напоминавший об Уолтере, попал в опалу) обычно было достаточно. В самом же ее унынии, придавленном счетами, отчетами, запросами, заглушенном телефонными звонками и тщательно скрываемом даже от Виктории, не было ничего удивительного. Вот уже год с лишним она носила его как вторую кожу и потому давно перестала замечать. Куда сильнее разозлило и испугало леди Хеллсинг отсутствие левой перчатки: более чем за десять лет следования странной семейной традиции, о смысле которой Интегра так ни разу и не дала себе труда задуматься, она не потеряла и пяти перчаток. И вот теперь… когда рассеянность была особенно неуместной… Такой же неуместной, как беспечность и пустая обойма «Вальтера». Но еще менее уместным было безумие. Именно эта мысль колотилась в висках, крутилась огромным жерновом в голове, перемалывая воспоминания, когда Интегра глубокой ночью снова спускалась в подвал, шла по коридору, открывала тяжелую дверь и ложилась в черный гроб. Просто чтобы убедиться, что все неправда, твердила она себе, с трудом задвигая крышку. Прихоть – это еще не безумие, не так ли? В любом случае, усмехнулась темноте леди Хеллсинг, ее радовало, что по обе стороны нормальности она думала только о своих обязанностях главы Организации. 5. На этот раз он не успел вступить в сражение с безумным городом – люди напали на него первыми, едва вампир переступил границу между вечным утром и вечной полночью. Тело снова вспомнило быстрее, чем разум: горячую кровь, жгучий металл – и победило. Алукард поднял с земли упавший автомат, короткой очередью вспорол асфальт перед собой и рассмеялся. Ему не было дела до этих глупцов, их ненависти и смерти, но если они решили развлекать его в пути – он даже рад. Вперед! * * * Вампир прислушался к темноте, к городу, к мутной безымянной тоске в груди. Он чувствовал: что-то случилось: его цель распалась, и осколки мерцали и кружили, мешая выбрать дорогу. Это было неправильно и тревожно, намного хуже, чем солдаты, которые продолжали стрелять в него и которых он убивал; хуже, чем слишком медленно заживающие раны; даже хуже, чем ненавидящий его город. Надо было поторопиться. И найти хоть что-то. * * * Она сидела на каменных ступеньках и приветливо улыбалась ему. Алукард не помнил ее лица – в нем не было ничего знакомого, ничего, что гнало его из рассвета в ночь, а потом дальше, по взбесившимся улицам, под пулями солдат давно уже мертвой армии. Но он не мог ошибиться. Просто… Алукард подошел еще ближе, и тогда девушка подняла на него пустые черные провалы глаз, подведенные синим карандашом. Ни тени страха или смущения, одно насмешливое любопытство. – Ты все-таки пришел, вампир? А я уже устала ждать. – Кто ты? – он слишком долго молчал, и теперь бессмысленные слова царапали горло. Ему все равно, кто она. Он искал не ее. Почему тогда она ждала его? Девушка по-птичьи склонила голову набок, на секунду задумавшись. – Я – всего лишь посланница. Мне нужно кое-что передать тебе. Упорство ведь должно быть вознаграждено, так? - кривая улыбка расколола нежное лицо. – Возьми, теперь это твое, - грязно-белый комок полетел вампиру под ноги. Алукард нагнулся и поднял с земли маленькую шелковую перчатку. Что-то, что он знал слишком хорошо и о чем не помнил совсем. Воля. Сила. Тепло. Кровь. И еще, еще много всего – для чего были слова лишь у людей, не у не-мертвых. Осколок его прежнего мира и памяти. Он стиснул пальцы, борясь с желанием поднести ко рту жалкий клочок ткани и проглотить его, чтобы заглушить внезапно проснувшийся голод. – Откуда это у тебя? – Она сама дала мне ее. Живая женщина, которая ищет тебя. Она готова платить нам. Интересно, что она отдаст в следующий раз? И как далеко зайдет, – его собеседница снова засмеялась. – А что есть у тебя, вампир? Чем ты заплатишь мне за мои ответы, нищий граф, у которого теперь нет даже самого себя? Он не понял почти ничего, кроме самого главного: это враг. Не такой, как прежние. Он думал – здесь его хотят убить, и это было привычно и даже весело. Он ошибался: ему хотели помешать уйти. Хуже, намного хуже! Ярость закипела, обожгла мертвое голодное сердце, затянула ночь вокруг багровым туманом. Алукард сделал шаг вперед, чувствуя, как тяжелеет, набухает тень за спиной, склонился к белому лицу и заглянул в пустые глаза. Ни движения, ни искры, ни тени. Там не было даже ненависти. – Не бойся. Я смогу заплатить, – проговорил он, почти коснувшись губами губ, когда худая ладонь пробила ей грудь, а длинные пальцы раздавили сердце. Он оставил свою жертву лежать на ступенях и пошел прочь. Теперь ему снова придется пересечь этот проклятый город. Нужно спешить, пока живая женщина не успела отдать здешним мертвецам еще что-нибудь. Но не успел он пройти и двух кварталов, как город запер его во дворе-колодце без входов и выходов. Он продолжал сражаться и убивать, пока искалеченное тело еще могло повиноваться ему. А потом пули раскололи голову, изрешетили сердце, раздробили кости, и Алукарду пришлось умереть. * * * Там, где он пришел в себя, по-прежнему всходило солнце. 6. В городе день так и не наступил, и, кажется, ничего не изменилось, кроме одного, пожалуй: теперь Интегра точно знала, что делает здесь. Ей нужно отыскать своего вампира. Живого или мертвого. Хотя точнее – не-мертвого или мертвого, мрачно улыбнулась леди Хеллсинг. Ту рыжеволосую девушку ей, конечно, не найти, как не найти и того места, где они встретились. Но, быть может, ответ даст кто-нибудь другой. Безглазые люди улыбались ее нетерпению и понимающе кивали – никто не удивился, никто не отказался ей помочь и не сказал, что не знает высокого черноволосого человека (на этом слове сама Интегра неизменно спотыкалась) в красном плаще. Все, к кому она обращалась, указывали дорогу. И все требовали своей платы. Толстый клерк взял у Интегры правую перчатку, рыжий мальчишка – левую. Красавица с алым ртом и в лаковых туфлях на огромных каблуках попросила галстук. Усатый полицейский забрал часы, компания подростков – пуговицы с пиджака. Дальше она уже не помнила, лица стерлись и слились. Зажигалка, сигареты, ручка, носовой платок… И город пропускал ее, вел по указанному пути. Интегра почти бежала по темным улицам, уже не глядя на дома, вывески и людей, спотыкалась о выбоины и трещины в асфальте, хватала ртом ледяной, обжигающий горло воздух – и каждый раз опаздывала, на пару минут, всего на один шаг. Эхо выстрелов, растерзанные тела на земле, пятна крови – следы и знаки, которые она научилась читать еще в детстве. Вампир был здесь – ее не обманули ни разу. Но он всегда успевал уйти раньше, и ей приходилось начинать все сначала. * * * От усталости дрожали ноги, а холод, казалось, добрался уже до костей. Бесполезно, все бесполезно! Пора возвращаться, решила Интегра. Она не сможет найти здесь Алукарда, сегодня не сможет точно. И потом ей уже нечего отдать проводникам, разве что... А пистолет она не отдаст никогда: такое безумие не по ней. Как отсюда выбраться? Попытаться дойти до особняка? Выстрелить себе в голову и проснуться? Что, если все это время она беспокоилась не о том? Интегра обхватила плечи руками, пытаясь хоть немного согреться, и привалилась к стене. Надо что-нибудь придумать. Он подошел к ней сам, вынырнув откуда-то из темноты, – седой джентльмен с тростью в дорогом костюме, чем-то похожий на сэра Айлендза, если представить, что у него нет глаз и обычной спеси на лице... Сэр Айлендз умер полгода назад. Так что все может быть. – Доброй ночи, юная леди, – учтивый поклон. – Вы кого-то ждете? От ласковой развязности Интегру бросило в жар. За кого он ее принимает? За шлюху, поджидающую клиента? Хотя… Посеревшая от холода, в мятой, забрызганной грязью одежде, в пиджаке без пуговиц, с растрепанными волосами – и главное, главное (как она могла забыть!) – с черной повязкой на глазу. Леди Хеллсинг не смогла удержать истерический смешок: старый хрыч, должно быть, законченный извращенец! Можно попробовать еще раз, последний. – Не жду. Но ищу, – ответила Интегра уже совершенно серьезно. – В самом деле? Кого же? Описание уже отточено до мелочей, и этот седой господин, конечно же, покажет ей дорогу. Еще немного – и в этом городе о ее поисках узнают все, и тогда ей будет достаточно назвать одно лишь имя. – О, даже в таком огромном городе его нельзя не заметить! Неужели до сих пор никто не сумел помочь вам? Интегра помолчала несколько секунд, взвешивая слова, и, наконец, призналась с усталым вздохом: – Я не могу догнать его. Всегда опаздываю. – Думаю, я смогу показать вам кратчайший путь, юная леди! Надеюсь, у вас найдется какая-нибудь безделушка мне на память? – старик оглядел ее с некоторым сомнением. Интегра нащупала в кармане единственную оставшуюся у нее подходящую вещицу, покрутила в пальцах, сжала. Ей должно повезти. Сейчас – должно обязательно. – Вот, возьмите, – на раскрытой ладони лежал серебряный крест – брошь, которую леди Хеллсинг вот уже десять лет прикалывала на галстук. – Вы щедры, юная леди, очень щедры! Замечательная вещь, прекрасная работа! Но… серебро! – развел руками незнакомец. – Мне нечего больше дать вам, – холодно ответила Интегра. Кроме пистолета с серебряными пулями. А его она не отдаст ни за что. – Понимаю, понимаю… В таком случае, я осмелюсь попросить у вас нечто иное… Капельку крови, леди, если вас не затруднит, – старик улыбнулся, и в темноте сверкнули острые белоснежные клыки. Слишком знакомые клыки. «Правильно не отдала “Вальтер”», – пролетело в голове, пока рука нащупывала пистолет. – Откуда такое предубеждение, мисс? – он, кажется, вовсе не испугался и даже ни капли не встревожился, напротив – развеселился. – Вам не нравятся вампиры? А разве сами вы ищите не вампира? – Да, мне не нравятся вампиры, – скривила губы Интегра. – А вы, стало быть, хотите укусить меня? – Что вы, что вы! – всплеснул руками джентльмен. – Разве я бы осмелился предлагать юной леди такую… интимность. Просто каплю крови, не более. Ваша брошь будет весьма кстати. Почему бы и нет? Это, по крайней мере, было ей по карману. Леди Хеллсинг расстегнула брошь и уколола большой палец, потом еще раз, сильнее. Темная, черная в темноте капля набухла на коже. И что теперь? Старый вампир должен слизнуть ее? Интегру передернуло от отвращения. Это не Серас. Не Алукард. Чужая темная тварь. Старик протянул ей руку, ладонью вверх: – Позвольте капле упасть, большего не требуется. * * * На этот раз она и правда бежала, легко, сосредоточенно, не тратя силы на отчаянье и ощущение усталости. Старый вампир сдержал обещание. Интегра успела. Успела увидеть, как длинное тощее тело растеклось по земле лужей крови и исчезло.

Hellsing: 7. С потерей рассудка смириться оказалось почему-то проще, чем с отсутствием любимой зажигалки. И, по правде сказать, думала Интегра, пытаясь выжать хоть искру из дешевой китайской дряни, у нее нет возможности быть настолько расточительной. В следующий раз надо будет что-нибудь придумать. Даже теперь в особняке полно всяких ненужных мелочей. А пуговицы можно срезать со старых блузок и пиджаков. И потерю еще пары галстуков она, пожалуй, переживет. * * * – Зачем мне то, что не нужно тебе самой? Это все давно не твое, – хмыкнул парень в клетчатой рубашке, разглядывая собранный Интегрой жалкий хлам: ручки, пуговицы, расчески, заколки для волос, степлер, два браслета, нитки никогда не ношенных бус. – У тебя есть еще что-нибудь? Нельзя уйти просто так, нельзя не попробовать снова. Ледяной воздух забил горло, не давая ни вздохнуть, ни ответить: ее решение, как всегда, было плохим, но другого у нее снова не было. – Моя кровь подойдет? * * * Иногда Интегра думала, что стоило бы все рассказать Виктории: уж о гробах и вампирах Серас теперь знала куда больше и, наверное, дала бы дельный совет. Еще лучше было бы спланировать настоящую военную операцию и отправить вампиршу искать Хозяина – не все же ей, дожидаясь, перемывать бокалы и стирать пыль? Тем более, что она не одна (и никогда не будет одна!), с ней теперь этот… рыжий наемник с косой. Интегра поморщилась: хватит лгать себе – она прекрасно помнила его имя. Пип Бернадотт. Он вместе с Серас отстоял особняк. Он вместе с Серас победил оборотня. Можно было бы… Сейчас вариантов хватало. Тем более, что-то подсказывало леди Хеллсинг: Виктория ее ночных одиссей не одобрит. Днем, при свете солнца, разбирая бумаги и отдавая приказы, она сама себя не одобряла. То, что она делала, было безрассудно. Опасно. Бесполезно, в конце концов. Совершенно неэффективно. Но остановиться было невозможно. Она не могла бросить его там – огромный маховик в голове – весь день, весь день. Хозяева должны заботиться о своих слугах. Перчатки – те, что Интегра не успела раздать – оказались теперь как нельзя кстати: иначе кто-нибудь непременно бы заметил мелкие порезы и ранки на руках. И это было, наверное, самым неправильным: она, как никто другой из живых, знала, что такое человеческая кровь для мертвецов – и все равно платила нежити этим золотом. Перетерпеть, пережить постылый день, прочесть скучные отчеты, поставить подписи, выслушать доклад об очередном нападении упыря или недобитого вампира, отправить Викторию на задание, чтобы самой искать, мчаться по темным улицам, пока смертельная усталость не потеснит смертельную тоску. И не думать, не думать о том, что произойдет, когда она наконец встретит своего слугу. Не думать об растерзанных телах и крови – его и чужой – заливавшей улицы ночного города. Никогда и ни за что не бояться. Как оказалось, тайны отнимали много сил: от отсутствия нормального сна голова то болела, то кружилась. От бесконечного дневного ожидания, а потом вечернего предвкушения почти пропал аппетит. От постоянного сидения в кабинете и ночах, проведенных в гробу, ломило спину. Разговоры – даже с Викторией – утомляли и раздражали. Мир, раздвоившись, поблек и потух. Время слиплось в огромный бесцветный ком. Когда один из солдат пришел попросить отпуск на Рождество, она с ужасом осознала, что прошло уже полгода. Мутное зеркало отражало худое серое лицо, глубокие тени, единственный потускневший глаз и сердитую морщинку между бровей. «Леди Хеллсинг очень много работает», – уважительно говорили ее сотрудники. Превосходное объяснение, которое они к тому же потрудились найти за нее. Артур Хеллсинг, говорят, был большим любителем крепких напитков. Репутацию деда успело побелить время, но слухи о карточных долгах благополучно пережили целое столетие. Похоже, зависимости и дурные привычки у Хеллсингов в крови, оправдывала себя Интегра всякий раз, когда спускалась в подвал. 8. Она все-таки успела – не просто отдать еще одну перчатку – расколоть себя на десятки, а потом и на сотни кусков. Алукард почти ненавидел ее – горячо и жадно – за стремительность и упорство, с которыми она преумножала свои осколки-искры. Теперь они были везде: кружились, слепили, сбивали с пути, вспыхивали и гасли. И сам Алукард, и то, к чему он стремился, – все затерялось в сверкающем крошеве. Если бы вампир помнил, что такое отчаянье, то вероятно, сумел бы отчаяться. Искать было бесполезно, и все-таки он продолжал искать, безнадежно и упрямо. Он каждый раз ошибался. Они были повсюду – мужчины, женщины, старики и дети с пустыми глазами – он едва ли различал, лишь чуял крупицы живого тепла на них или капли душистой и сладкой крови в их телах. Мертвые, обкрадывающие живую. Не стоящие ни сомнений, ни жалости. Успеть. Успеть. Найти и… И что-то там было дальше. Найти. Пока он был способен узнать ее среди прочих. Пока Алукард помнил, что кого-то искал. Еще немного – и тысячи огней, которые она зажгла, сольются воедино и снова зависнут мертвым неподвижным солнцем на его горизонте, и тогда он забудет уже навсегда. Навечно. В мире не существует ничего вечного, он знал. Не должно существовать. * * * Алый галстук-бант горел язычком живого пламени под жирным бледным подбородком. Низенький толстяк в костюме подслеповато щурил пустые глаза на приближающегося Алукарда. Еще один. Вампир протянул руку, сгреб в кулак ворот рубашки и галстук, оторвал пискнувшего коротышку от земли и вгляделся в искаженное животным ужасом лицо. – Не желай ничего, что есть у ближнего твоего, разве ты забыл? – ухмыльнулся Алукард. – Скольким из вас мне еще придется сказать это? – человечек хрипел и булькал, безнадежно пытаясь вырваться из железной хватки вампира. – Скольких я должен убить, прежде чем вы вспомните об этом? Словно какая-то рябь пробежала по лицу жертвы: черные провалы глаз на мгновение ожили, блеснули алым, и по пухлым губам пробежала глумливая улыбка. – Убивай, убивай, Алукард. Это ведь единственное, что ты умеешь, не так ли? Тебе все равно никогда не выбраться отсюда! – произнес чужой и звонкий мальчишеский голос и, хихикнув, добавил. – Вам не выбраться. Нас слишком много. – Ошибаешься, – негромко сказал вампир, качая головой. – Ты ошибаешься. Я найду дорогу. Даже если мне придется еще раз убить вас всех. Каждого мертвеца в этом городе. Сильные пальцы сдавили шею, что-то захрипело, хрустнуло в горле, и тело тяжелым мешком рухнуло на землю. 9. Еще одна ночь, и бесконечное кружение по городу, один и тот же вопрос и новые порезы на руках. Было уже не страшно, почти не тревожно. Люди как люди. Город как город. Интегра слишком давно не сверялась со своими воспоминаниями и перестала искать в этих улицах и домах старый, погибший Лондон. Он больше не снился ей – все свои сны она смотрела здесь. «Прекрасная ночь», – вдруг вспомнилось Интегре. Густые бархатные тени, серебряный свет фонарей. Почему ей раньше не нравилось? Мерцающая, призрачная красота, покой и тишина старинного кладбища. Не хватало только луны. Кажется, последнее время тут даже стало теплее: наверное, она снова потерялась во времени и не заметила, как наступила весна. А может, просто уже привыкла к холоду. Она пришла сюда не любоваться ночным городом, напомнила себе леди Хеллсинг. Алукард. Ее слуга. Раскаленный клинок, рассекающий сумеречную плоть этого города на пути… откуда и куда? Она снова почти успела. Чем дальше, тем чаще Интегра почти успевала – увидеть силуэт, тень и смерть, каждый раз отравлявшую ее мысли странным чувством вины: она ведь знала – Алукард не умрет, просто не сможет. Она видела уже достаточно, чтобы наконец поверить. Не хватило совсем чуть-чуть: оставалось добежать и крикнуть изо всех сил, так, чтобы ледяной воздух ошпарил горло, ей казалось. Ну же! Земля вздрогнула, накренилась и ушла из-под ног. Интегра инстинктивно подставила руки, чтобы уберечь голову при падении. Так глупо – споткнуться и не успеть! Удара не было. Асфальт рассыпался слепящим светом, из которого проступило разъяренное лицо склонившейся над гробом Виктории Серас. – Что вы, черт вас побери, тут делаете?! – прошипела маленькая вампирша. Стальные пальцы вцепились в пиджак, встряхнули и потянули вперед. – Ты… ты… Это не твое дело! – выпалила Интегра, справившись со смятением. – Что вы делали в его гробу?! – уже рявкнула Серас, встряхнув леди Хеллсинг так, что затрещала ткань. Что ей сказать? Правду? Какую именно? Что глава Организации сошла с ума и бродит по городу, в котором вечная ночь, гоняется за тенью своего вампира и каждый раз опаздывает? Она, леди Хеллсинг, выигравшая битву за Лондон. Что за позор! Губы скривило от едкой горечи этого слова, а потом растянуло в безобразной улыбке. Интегра начала смеяться. * * * Она плохо помнила, что было дальше. Виктория выволокла ее из гроба, потом тащила наверх по бесконечной, казалось, лестнице так долго, что Интегре казалось, что она пересчитала все серые камни. Свет мерк и зажигался снова, выхватывая из темноты белизну подушки, стакан с водой на столике и таблетки на ладони. Переутомление. Таким был официальный диагноз. * * * Серас чинно сидела у постели, сцепив руки в замок, виноватая и в то же время упрямая. – Как вы себя чувствуете, леди Интегра? Какая трогательная привычка к субординации! Интегра вспомнила, как трещал ее пиджак, и невольно поморщилась. – Лучше. Спасибо. Лучше, – голос звучал тускло и бесцветно. – Как ты узнала? – Немного последила за вами. Это несложно. Я же вампир. Ну и в полиции служила, вы ведь помните. Вы очень изменились за последнее время. – В самом деле? Как же? – Вам стало все равно. Вы перестали замечать… меня. И других. – Действительно. Виктория немного помолчала и наконец спросила тихонько: – Вы искали Хозяина, так ведь? В голове у Интегры звенела равнодушная пустота, и сил на ложь не было. – Да. – Что там было? Не слишком ли много вопросов, Полицейская? – Ночь. Город. Люди, у которых нет глаз, – как будто к ней это все не имело никакого отношения. – И вы… вы его видели? – Да. Издалека. Я никогда не успевала… подойти. Он всегда умирал раньше! – почти закричала Интегра, и в груди у нее как будто разжалась невидимая пружина. – Он все время умирал там! Каждый раз я догоняла, а он все равно умирал! Прохладные ладони Виктории заскользили по лбу и волосам. – И вы каждый день ходили смотреть?.. – снова очень тихо, на грани слышимости выдохнула вампирша. – Я думала, что успею. Тишина. – Вы ведь его любите. Тридцать секунд молчания, в которые уместились: «Да», «Нет», «Не твое дело, кровопийца!», «Убирайся отсюда сейчас же, дура!», «Не знаю», и наконец хриплое и неловкое: – Я скучаю по нему. – Не ходите туда больше. Я… я знаю, где вы были. Это очень опасно – они не выпустят вас однажды. Если что-нибудь случится, что я скажу Хозяину, когда он вернется? – Так ты действительно веришь, что он вернется? – Конечно, вернется! Вы же сами сказали, что видели его. Видели, что он там не умирает. А я… я просто чувствую. * * * Через неделю леди Хеллсинг окончательно поправилась, и жизнь Организации вернулась в привычное русло. Еще неделя потребовалась, чтобы привести в порядок дела, в которых – с неудовольствием отметила Интегра – за время ее болезни успел воцариться хаос. Свободный и тихий вечер, когда замолчал телефон, кончились счета и доклады, уехала на задание Виктория, наступил совершенно неожиданно. Леди Хеллсинг посмотрела вечерний выпуск новостей и половину какой-то довоенной мелодрамы про толстую, неудачливую в любви девушку, почитала и выпила какао на сон грядущий. Потом накинула пиджак, снова повязала галстук, сунула в карман «Вальтер» и направилась в подвал. Остановилась перед знакомой до каждой трещины дверью. Ледяными, мокрыми от волнения пальцами потянула ручку – открыто! – и вошла. Кресло, столик, бокалы, бутылка вина – все было по-прежнему. Гроб. Сердце билось как безумное, грозя выломать ребра. На крышке стоял огромный серый камень, на котором чернел пентакль печати Кромвеля. Кусок лондонской мостовой, который она сама приказала вырубить и поставить в парке. Надгробный камень Алукарда – так все думали, но никто не решался сказать вслух. Интегра провела кончиками пальцев по холодному камню. Проклятье! Дверь скрипнула и в комнату заглянула Виктория. – А, вы здесь, леди Интегра. Доброй ночи, – ничуть не удивившись, преувеличенно бодро поприветствовала ее вампирша. – Что. Это. Такое, – леденея от обиды и ярости, отчеканила Интегра. – А, это! Я подумала, что так будет правильнее. – Убери его немедленно, идиотка! – не в силах больше сдерживаться, заорала Интегра. – Какое право ты имеешь! Это не твое дело, запомни! – Вам он мешает, леди Интегра? – ласково спросила вампирша. – Просто сдвиньте его. Можно позвать солдат помочь. Мне кажется, обсуждать мою форму им уже надоело. Чертова кровопийца. – Это приказ. – Тогда можете упокоить меня за неповиновение. Виктория смотрела на нее спокойными и ясными глазами, в которых не было ни тени сомнения или страха. – Ты же тоже хочешь, чтобы он вернулся! – Он вернется. Обязательно вернется, – тепло улыбнулась хозяйке Серас. – Но ведь главное, чтобы ему было к кому возвращаться, правда? 10. Он шагнул из проклятого утра в проклятую ночь и прислушался к городу. Что-то случилось. Ее кровь, сила и воля по-прежнему были разлиты повсюду – он чувствовал тревожный зов каждого осколка. И все-таки… С тех пор, как он умер в последний раз, их не стало больше, вдруг понял вампир. Впервые не стало больше. А значит… Алукард запрокинул лицо к черному беззвездному небу и расхохотался. Значит, он сумеет выполнить обещание: найдет и убьет их, всех до единого. А потом, когда погаснут все фальшивые маяки, снова начнет искать выход. И если потребуется – сотрет в пыль этот город и тех, кто еще останется в нем. Сколько бы их ни было. Кто бы это ни был. Только бы она не пришла опять, не начала кормить мертвецов своей кровью, не потерялась в стылой мгле. Она должна быть живой. Пусть без имени, лица, прошлого, настоящего и будущего. Но только живой. Он обязательно выберется. И найдет ее сам. Вперед! Сейчас Алукард уже знал: его ночь когда-нибудь закончится. А его солнце наконец поднимется над горизонтом и двинется дальше. Конец * Помятуя о любознательности наших достопочтенных читателей, Команда решила предложить вам три варианта перевода приведенного в эпиграфе отрывка поэмы Томаса Стернза Элиота «Бесплодная земля», дабы каждый мог выбрать сообразно своему вкусу. Поток толпы на лондонский стремится мост, Я и не знал, что смерть взяла столь многих. Короткие прерывистые вздохи, И каждый под ноги себе глядит. Перевод Я. Пробштейна По Лондонскому мосту текли нескончаемые вереницы – Никогда не думал, что смерть унесла уже стольких... Изредка срывались вздохи – И каждый глядел себе под ноги. Перевод С. Степанова Лондонский мост на веку повидал столь многих, Никогда не думал, что смерть унесла столь многих. В воздухе выдохи, краткие, редкие, Каждый под ноги смотрит, спешит Перевод А. Сергеева

Nefer-Ra: 8 8 Раскрытие темы слишком ожидаемо и написано немного рвано (диалоги очень сухие получились, голые), но в целом понравилось. Позабавило, что кровь Интегра отдать не пожалела, а вот за пистолет цеплялась до последнего. Серас мало, но она хороша. Кстати, поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь про тех, кто просит подарок, есть какая-то отдельная байка? С упором на то, что давать как раз ничего нельзя.

Урсула: 10 10 Мне понравилось! Впервые - однозначно! Читала не отрываясь и даже перечитала. Настоящее удовольствие, спасибо огромное :) Тема раскрыта хорошо, к канону подведено грамотно, аллегории красивые и очень выверенные. Фик гладкий и приятный глазу, слуху и сердцу фаната Хеллсинга.

Levian: вот прямо очень хорошо 10 10

Hellsing: Nefer-Ra, большое спасибо за оценки, автор рад, что работа в целом оставила благоприятное впечатление. Nefer-Ra пишет: Раскрытие темы слишком ожидаемо Автору нечем оправдать себя, кроме того, что у него совершенно иные представления о предсказуемом раскрытии этой темы применительно к организации "Хеллсинг". Nefer-Ra пишет: написано немного рвано (диалоги очень сухие получились, голые), Вполне вероятно автор немного заигрался с переключением точек зрений и эмоциональных состояниями. Диалоги автор сам любит сухие и вовсю потакает своему извращенному вкусу. ) Nefer-Ra пишет: Позабавило, что кровь Интегра отдать не пожалела, а вот за пистолет цеплялась до последнего. Автор очень рад, что вы обратили на этот момент внимание. Кровь - это все же абстракция для человека и ее много, а пистолет - вещь материальная и конкретная, без него никак. )) Nefer-Ra пишет: Серас мало, но она хороша. Спасибо! Автор очень любит эту героиню и надеется когда-нибудь уделить ей больше внимания. Nefer-Ra пишет: Кстати, поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь про тех, кто просит подарок, есть какая-то отдельная байка? С упором на то, что давать как раз ничего нельзя. С мертвецами (и выходцами из иного мира) никогда нельзя знать наверняка. Есть сюжеты, где отдавать ничего нельзя, есть - где надо меняться, есть - где, напротив, надо отдавать без колебаний все, что попросят, чтобы получить помощь. Вероятно именно поэтому большинство народов сходится на том, что с мертвецами и волшебными существами лучше не иметь дела вовсе - себе дороже. А Интегре попался довольно зловещий вариант. ) Урсула, Levian, автор счастлив, что сумел доставить вам удовольствие своей работой. И конечно же рад высоким оценкам!

Mery French: 10 10 Просто превосходно! Не могу подобрать достойные слова, чтобы выразить свое восхищение!

Fairbrook: 10 10 Очень атмосферно. Первое слово. которое в голову приходит. Не люблю вообще-то А/И, но в данном контексте оно к месту весьма) И хочется перечитывать. Третий тур конкурса совершенно потрясающий))

TABUretka: 1. 10 2. 8 идея интересная очень, и у фика отличная атмосфера, гнетущая, но не беспросветно тоскливая, а пронизанная надеждой, светлая, несмотря на темный город и ослепительное солнце. Понравилось, спасибо))

kaiman: Nefer-Ra пишет: Раскрытие темы слишком ожидаемо и написано немного рвано (диалоги очень сухие получились, голые), Я не согласен, что тема раскрыта "слишком ожидаемо". Всё же конец здесь открытый. По поводу "рвано" и "сухих диалогов" тоже не согласен. Сам ритм повествования таков. Да и безумие плавным не бывает. 10 10 http://www.diary.ru/~anton-kaiman/

Dita: Давно хотела почитать что-то на эту тему и про этот период. Понравилось, мне вообще симпатична идея АИ, тем более "нелинейного". Тема, думаю, раскрыта: ночь действительно неудачная для всех (а еще длинная). И всех очень жалко (одна Серас умная)))) "Загробный мир" и отношеня в нем, правда, имхо, слишком запутанные. 10/8

Kifa: Раскрытие темы. Достаточно глубокое и небуквальное. Ночной город - это метафора смерти. Смерть понимается как ловушка, из которой герой выбирается, буквально, через борьбу. При этом город - смерть - ловушка "двусторонняя": не только для мёртвого Алукарда, но и живой Интегры. Поскольку мало на свете вещей, неудачнее смерти, а люди и нелюди "Хеллсинга" странны по умолчанию, тему можно считать раскрытой. Общее впечатление. Текст хороший, крепкий, написан твёрдым хорошим языком. Наполнен, я бы даже сказал переполнен, отсылками к каким-то древним мифам, архетипам или чему там. Оно цепляет - и сильно цепляет. Таковых я лично подметил пять: плата мёртвым за услуги, причём не просто плата - плата дорогими вещами и кровью; постепенное растворение живого в этом мире мёртвых, и напротив - оживление мёртвых от живых; мотив преодоления смерти и воскресения; и - лукавство мира мёртвых, обманчивость, его враждебность. Всё это играет на нервах читателя и бодрит, поддерживает тонус. Движущей пружиной сюжета являются взаимоотношения Сеньора и Вассала, в которых не только Вассал имеет обязанности перед Сеньором, но и наоборот. Этот мотив, правда, лишён химической чистоты за счёт лёгкого намёка на пейринг Алукард-Интегра. Сам сюжет построен на попытке помощи Сеньора Вассалу с одной стороны и преодоления смерти - с другой. Причём - интересный момент: своими поисками Сеньор вредит Вассалу, мешает проявлению его всемогуществу. Ёлки, Алукард, похоже, обрастает всеми атрибутами божественной фигуры в сознании фэндомщиков. Автор, объясняет, почему вампир убил повторно, в посмертии, всех жителей Лондона. В общем - попытка объяснить загробные действия Алукарда (убийство нескольких миллионов человек) чем-то ещё, кроме желания вернуться в мир живых напрашивалась и реализована интересно, заинтригованность и интерес к развязке сохранялись на протяжении всего фанфика. В то же время, чувсва "да Винчи сегодня", т.е. чувства произведения искусства, вызывающего эстетическое любование не возникло. Отдельные моменты. Как положительные, так и не очень. В "шатание" Интегры без дела днём по особняку, предавание ипохондрии, в то время, когда по стране "глад, мор нашествие гулей" верится с трудом. Вообще, мне не верится в тоску Интегры, вплоть до плача, непосредственно по Алукарду. Не тот человек, не те отношения. Но - это имха рецензента, его видение леди и вообще, потому в общем зачёте учитываться не будет. Отдельный респект за девочку с провалами тьмы, вместо глаз. Люблю этот образ (по собственным кошмарам прежде всего) и он меня лично пробирает - респект. "Интегра Хеллсинг никогда не верила снам, приметам и знакам. Во-первых, она старалась быть доброй христианкой хотя бы в этой малости..." Вообще говоря Интегра - христианка весьма фанатичная. Уж тем более - в такой малости. В общем, за счёт серьёзной глубинной проработки, использование чего-то более глубинного, чем обычные для ангста душевные терзания, интересное раскрытие темы ставлю: 10 9

Melissa: 10 9 Великолепный фик, такой красивой, логичной и в то же время загадочной и оставившей после себя много вопросов версии возвращения Алукарда мне не попадалось. Немного покоробило, как легко Интегра отдавала свою кровь, но вы на этот вопрос уже выше ответили.

Annatary: 1) 10 2) 9 Еще один прекрасный фик на этом туре, за который не могу не поблагодарить команду "Хеллсинг"! Великолепная идея, отличный стиль, прекрасно передана атмосфера и раскрыта тема. Поступки Интегры удивительно "нелогичны". Нет-нет, в данном случае это похвала. Именно "странность", во многом "нелогичность", каких-то ее действий прекрасно передают то самое ощущение того, что она уже отчаялась, потеряла надежду, почти "сломалась". И, как любой уже отчаявшийся человек, Интегра хватается даже за самую мизерную, призрачную и безумную надежду. Атмосфера "мертвого города" тоже получалась именно такой, какая, мне кажется, должна была бы быть. По самому тексту было несколько смутивших меня моментов, посему сочла возможным все-таки снизить один балл. Извините пожалуйста. В целом - отличный фик! Браво! И еще раз спасибо команде!

Hellsing: Mery French, автор очень рад, что сумел доставить вам удовольствие! Спасибо за оценки! Fairbrook, спасибо за оценки! Особенно приятно, что понравилось несмотря на пейринг. TABUretka, спасибо! Вы абсолютно правы! Все будет хорошо (но еще нескоро) ;) kaiman, спасибо! Впрочем, автор считает, что финал как раз очень определенный ) Dita, автор рад, что сумел исполнить мечту. ) И особенно рад, что понравилась Серас. Автор ее очень любит.

Hellsing: Kifa, спасибо за оценки и большой и подробный отзыв! Отвечу тоже подробно. Отдельное спасибо за "мифологические мотивы" - автору приятно, что вы их заметили. Kifa пишет: Движущей пружиной сюжета являются взаимоотношения Сеньора и Вассала, в которых не только Вассал имеет обязанности перед Сеньором, но и наоборот. А вот этот момент автор как раз интерпретирует по-другому. Отношения вассал - сеньор - скорее внешнее и оправдательное объяснение для героини, то, что ей несложно принять в себе самой. Истинная мотивация у нее иная, причем, пожалуй, это не АИ в чистом виде (романтическое), а привязанность. Это не долг перед господина перед слугой, это долг перед близким существом, своего рода членом семьи. Kifa пишет: В "шатание" Интегры без дела днём по особняку, предавание ипохондрии, в то время, когда по стране "глад, мор нашествие гулей" верится с трудом. Автор полагает, что ничто человеческое Интегре Хеллсинг не чуждо, в том числе - печаль и отдых. И не думает, что посещение подвала можно обозначить словом "шатается". Kifa пишет: Вообще, мне не верится в тоску Интегры, вплоть до плача, непосредственно по Алукарду. Не тот человек, не те отношения. Да, автор как раз уверен, что это именно те отношения и Интегре Алукарда не хватает, в противном случае она не кричала бы спустя 30 лет: "Где этого идиота носит?!" Kifa пишет: Вообще говоря Интегра - христианка весьма фанатичная. Возможно, что Интегра фанатичная христианка. Но это совершенно не делает ее "доброй христианкой". Kifa пишет: Отдельный респект за девочку с провалами тьмы, вместо глаз. Люблю этот образ (по собственным кошмарам прежде всего) и он меня лично пробирает - респект. Автор рад, что ему удалось не только испугаться самому, но и произвести впечатление на читателя! Melissa, спасибо! Еще немного про кровь: выше речь шла о пистолете и крови, выборе между ними. В целом же с кровью все немного сложнее и мрачнее: Интегра впервые отдает кровь, когда ей нечего больше отдавать. Ей или надо смириться с поражением, или продолжать. Она действительно не может ощущать силу крови, как вампиры или жители города. Зато она ощущает свою "потерю" в полной мере. А дальше уже запускается механизм общения с потусторонним миром: стоит дать слабину - и он затянет. Annatary, благодарю за оценки! Автор и правда задумывал Интегру "нелогичной": слишком много сил, желаний и страхов на нее воздействует, приятно, что вы заметили это!

Astherha L.N.: 10 10 Восхитительно. Такая редкая тема и такое прекрасное ее раскрытие. Все о стиле и достоинствах уже сказано до меня ))

sqrt: Автор, кто бы вы ни были, я ваш фанат навеки! Потрясающий язык, удивительно легко читается. Невозможно оторваться. И так... страшно за них, и радостно, что закончилось всё благополучно. Девушки прекрасны. Алукард - тоже, хотя и в своем роде, естественно)) 10 10

Rendomski: Очень интересный фик. Мифологичность сюжета завораживает: нисхождение в мир мертвых, нарушение правил. По законам классической мифологии герой обязан либо пропасть там сам, либо лишить шанса на возвращение человека (образно говоря :) ), которого искал. Но тут вмешивается Серас, которая и в каноне является хаотическим элементом, выбивающимся из мрачной эпичности «Хеллсинга» и тем самым изменяющим ход событий. Своего рода, торжество христианского милосердия над языческой неумолимой справедливостью. Образы героев хороши: безумный Алукард, открытая Серас, и сама Интегра. Эпизод с камнем порадовал и даже чуть повеселил непосредственностью и эффективностью (помимо символизма, а как же тут без него). Из минусов: чувствуется некая сыроватость, шероховатость текста. Пожалуй, некоторый перебор с потерянностью Интегры, бездумностью, с которой она отдаётся своей погоне, становящейся всё опаснее.

wolverrain: 10 - 9 Из всех работ команды этот фик понравился всего больше. Может, за атмосферу страшной сказки, и одновременно что-то сайлентхилльное. Спасибо за приятное чтение: замечательный фик.)

Zel Grays: Понравилась идея, атмосфера, ну и, конечно же, сам фик. I. 9 II. 9 http://www.diary.ru/~Arsartis/ Дневник ведется с: 29.03.2010 Zel Grays

Hellsing: Astherha L.N., sqrt, Zel Grays, автор рад, что сумел вас порадовать. Спасибо за оценки! Rendomski, автору очень приятно, что вы заметили и оценили его мифологические экскурсы и экзерсисы! И он полностью принимает упрек в "сырости": увы, конкурсы такие конкурсы. Интегра же, по мнению автора, девушка очень порывистая. ) Иногда немного слишком. wolverrain, спасибо за оценки и теплые слова! Но "Сайлент-Хилл" автор, увы, не смотрел, хотя и слышал.

Urusai-sama : 10. 9 Тоже безумно понравилось. Даже удивило - после первого на последующих турах Хеллсинг "берет новые высоты" (как мне кажется). О прелестях сказано до меня. Меня вот только смутила вовсе не кровь - в фике все понятно, я считаю, а то, что сер Хеллсинг смотрит мелодрамму - по-моему, все таки, характер все же не тот. Но это моя заморочка. Спасибо большое команде Хеллсинга за доставленное удовольствие. :)

Dafna536: 10 9 Отличный фик Что тут еще скажешь...

Hellsing: Urusai-sama , спасибо за оценки! Автору рад, что сумел доставить вам удовольствие. Urusai-sama пишет: я считаю, а то, что сер Хеллсинг смотрит мелодрамму - по-моему, все таки, характер все же не тот Автор полагает, что даже такая суровая девушка как Интегра может себе позволить посмотреть половину мелодрамы под настроение или просто "фоном". Тем более, что фильм довоенный, следовательно ностальгический во многом. Еще там играют отличные английские мужчины (это вполне конкретный фильм). Автору приятно, что "кровавая" линия не вызвала у вас вопросов. Dafna536, спасибо за оценки.

suorie: 10 9 Страшная сказка, да, это здорово.

Мамочка_Алекс: 10 10 Очень понравилось. Атмосферно, в меру драматично, внутренние переживания персонажей показаны хорошо, без излишнего пафоса. Интегра очень живая, Виктория тоже хороша, хоть ее и немного) Спасибо команде! www.diary.ru/~malexx дата регистрации 06.01.2009

Alasar: 10 9

Фьоре Валентинэ: 10 9 На мой взгляд, тема раскрыта - найти ночь постраннее стоит попытаться :)) Но покоробила а) как легко Интегра расставалась с кровью, как бы много её ни было, она всё-таки должна понимать её ценность (впрочем, ИМХО, как и последующее); б) на кой ляд Серас Интегру волокла, тем паче по ступенькам? Она же ж вампир, ей должно было хватить сил унести.

Rendomski: 10 9

Гиппократ: 10 9

Preston: 9 9

Tomo: 10 10 Отличная вещь. Спасибо автору) дайри-юзер, зарегистрирован 4 ноября 2009 года. Личные данные и IP-адрес сообщены администрации.

Bony Rain: Работа, которая меня не отпускала до последнего слова. До меня написано уже много, но все равно хочу отметить персонажей, ибо каждый из них получился очень реалистичным. Серас, здесь так хороша, что жаль, что ей отведена, такая небольшая роль. Интегра и Алукард заслуживают всяческих похвал... Им веришь и сопереживаешь. Красиво, логично, четко... 10 9

Dita: Наконец-то я могу поблагодарить всех без маски. Спасибо всем, кто читал и голосовал! Мне очень приятно, что большинству понравилось. :) suorie, Мамочка_Алекс, Alasar, Rendomski, Гиппократ, Preston, Tomo, спасибо! Ну и немного ответов тем, у кого были вопросы. Фьоре Валентинэ пишет: Но покоробила а) как легко Интегра расставалась с кровью, как бы много её ни было, она всё-таки должна понимать её ценность (впрочем, ИМХО, как и последующее); б) на кой ляд Серас Интегру волокла, тем паче по ступенькам? Она же ж вампир, ей должно было хватить сил унести. а) Интегра не легко расставалась с кровью. Она просто была готова платить эту цену, когда ничего другого у нее не осталось. Но она вполне осознавала, что это неправильно. Плюс есть еще один мотив: чем больше она отдает, тем дальше входит в царство мертвых и тем легче ей отдавать жизнь. б) А нигде не говорится, что Серас было тяжело ))) Это ведь ПОВ, восприятие Интегры. Ей казалось, что они поднимались очень медленно, пространство и время "размазывается" - такое случается при сильном алкогольном опьянении, высокой температуре или в очень "раздраенном" состоянии. ) Bony Rain, спасибо! Рада, что вам понравились мои герои ) Серас, здесь так хороша, что жаль, что ей отведена, такая небольшая роль. Но зато очень важная! :) Я на самом деле очень люблю Викторию Серас и планирую писать о ней дальше, так что... Все еще будет!



полная версия страницы