Форум » Ржунимагу » Свадьба » Ответить

Свадьба

Millen: Автор: Millen E-mail: Mystique_me@inbox.ru Категории: стеб с легкой примесью романса Персонажи/пары: Интегра/Майор Рейтинг: PG-13 Предупреждения: я извращенко, до Содержание: А эта свадьба пела и гуляла... Статус: Закончено От автора: Идея не моя, зато исполнение - от и до. Интегра рассеянно посмотрела на конверт. На нем значился адрес военной базы Миллениума, а к письму прилагалась бутылку мозельвейна. Распечатав конверт, девушка погрузилась в чтение… - Что за черт?! – вскрикнула она, поправляя очки и подбирая со стола отпавшую челюсть. – Ничего не понимаю… «Фройляйн! Понимаю, мое предложение может вас ошарашить. (Зачеркнуто, под зачеркнутым ясно читается: «Донна, я старый солдат, и не…»). Выходите за меня замуж. В обмен на Вашу руку и сердце предлагаю «Последний Батальон», полностью обустроенный бункер, около тонны золота в слитках и весь мир, когда тот будет завоеван. Жду Вашего решения. Майор Максимилиан Монтана». Леди Хеллсинг протянула руку, схватила бутылку и залпом выпила около половины содержимого. «Подумаю об этом завтра», - решила было она, но не вовремя посмотрела на часы. Если верить лживому прибору, «завтра» уже наступило. «Сегодня подумать? Хм-м… Неплохая мысль...». …На следующее утро невыспавшаяся глава дома Хеллсинг снова смотрела на то злосчастное письмо. В ее светлой голове крутились странные мысли. «А почему бы и не согласиться? В конце концов, это не худший вариант из предложенных. - Выходить замуж за Яна, который тоже когда-то предлагал нечто подобное, Интегре хотелось еще меньше, чем за Макса. – Опять же воспитанный мужчина. Ростом, правда, не вышел, но это не суть важно. Итак, соглашаюсь. Лучших вариантов не предвидится – эта ватиканская свинья дала обет безбрачия». Допив для храбрости мозельвейн, Интегра взяла чистый лист бумаги, розовый фломастер (взяла не глядя, набором канцтоваров на своем столе она никогда особо не интересовалась, были дела поважнее), и начала быстро строчить ответ. «Уважаемый герр Монтана! Хорошенько обдумав Ваше предложение, находясь в здравом рассудке и трезвом разуме (ну право, что такое бутылка мозельвейна для хронически курящей трудоголички с травмированной психикой!), я соглашаюсь стать Вашей женой. Леди Интегра Уингейтс Файрбрук Хеллсинг, глава дома Хеллсинг». После долгих переговоров день свадьбы был назначен. В Лондон заранее прилетели Искариоты, дабы помочь с подготовкой празднества. Жених с компанией должен был явиться непосредственно на церемонию. И наконец радостный день настал… Хроника событий. 9.00 По особняку разносится жуткий вопль: - Алукард!!! – пристыженный вампир, пойманный с поличным, роняет банку с кетчупом, так и не успев выдавить его на платье, с вечера приготовленное на стуле около постели леди, и испаряется. 9.20 Относительно причесанная Интегра выползает к завтраку. На завтрак – овсянка. Невероятно кислые Искариотки давятся кашей, завистливо поглядывая в тарелку Серас, куда, естественно, налита кровь. Вампирша нервничает и пытается загородить свой паек от посягательств фанатиков веры. Удается ей это далеко не блестяще. Уолтер, поминутно чихая, меняет скатерть. Дамы дружно кривятся – от дворецкого на три метра во все стороны разит чесноком. - Уолтер, ты простудился? - Де здаю, леди Идтегра. До дос заложед. Вашему жедиху это де помешает. – Уолтер звучно высморкался в снятую со стола скатерть. 10.00 Алукард, Пип, Андерсон и Дикие Гуси припряжены к украшению особняка – натягивают гирлянды с поздравлениями, втыкают везде цветы… Максвелл лихорадочно делает закладочки в своем требнике с именным посвящением лично от Папы. Тем временем Серас, Юмико и Хайнкель, неосторожно избранные подружками невесты, окружили Интегру в ее спальне и громко обсуждают, как половчее запихать ту сначала в корсет, потом в платье, а потом еще и умудриться сделать несчастной прическу и макияж. Серас выдвигает рацпредложение – взять у Максвелла требник и просто шарахнуть шефиню книжкой по голове. Хайнкель вспомнила формат книги и отрицательно покачала головой. - Тут нужно как минимум Британскую Энциклопедию брать. А лучше сразу Харконнен. – Интегра посерела и забилась в угол. 10.30 Уолтер, заковыристо матерясь сквозь заложенный нос, распутывает намотанные на Андерсона гирлянды. Алукард делает невинные глаза и утверждает, что не переносит, когда над ухом бормочут молитвы. Подружки невесты (все три) дружно выковыривают Интегру из шкафа. Напялив на нее корсет, девушки отошли на полшага и начали прикидывать, как же его затянуть. Интегра сливается по цвету с платьем. Наконец (спустя три минуты, пятнадцать матерных выражений, до того не слышанных ни одной из «злодеек» и пять выкуренных Вольф сигарет), корсет был затянут. Леди Хеллсинг постепенно приобретает изысканный салатовый оттенок. Ей торжественно вручают чулки на подвязках – подарок Юмико, и дарительница еще десять минут поясняет, как это надевается, застегивается и потом расстегивается. Просочившийся сквозь стену Алукард ехидно отмечает, что лучше б она, мол, это жениху рассказывала. Интегра краснеет до цвета плаща вампира, тот, поняв намек, мгновенно исчезает. 11.00 До невесты наконец-то доходит, что она уже полчаса стоит посреди своей комнаты дура дурой в корсете и чулках. Подружки тем временем упаковывают ее в платье. Сначала оно оказывается вывернутым наизнанку. Затем Интегра недоуменно смотрит на огромный бант посреди живота и молнию на груди. На третий раз нижняя юбка оказывается в районе лифа. Серас тихо умирает от зависти. К счастью для леди, на четвертый раз все прошло гладко – платье оделось, отряхнулось и застегнулось. Пришла очередь одной из самых ответственных процедур, проводимых злобными фуриями aka подружками невесты. Прическа. От роскошных кудрей Интегра отказалась сразу, но позволила накрутить две пряди по обе стороны лица на бигуди. От африканских косичек, предлагаемых Юмико, - тоже. - Я не хочу облысеть! – категорично заявила она, скрещивая руки на груди. - А тебя никто и не спрашивает… - задумчиво изрекла Хайнкель, прикидывая, что бы такое сотворить с леди, чтобы у жениха сразу отпала челюсть. Правда, не уточнялось, от чего – от восторга или от ужаса. 11.30 Девушки наконец пришли к компромиссу. Теперь на голове невесты гордо красовался строгий пучок, украшенный жемчугом. - Леди, вы так похожи на мою школьную учительницу по биологии, – выдала Серас, рассматривая плод своих трудов. - Серас! Спасибо, ты умеешь утешить! – огрызнулась «учительница», ощупывая «прическу». - Ой, да не за что… - зарделась вампирша. - Цыц! У нас еще макияж остался. Юмико, передай мне, пожалуйста, вон ту помаду. Леди, мне кажется, она вам пойдет. Не шевелитесь, иначе все лицо вам измажу! – опешившая и не сопротивляющаяся Интегра была насильно накрашена алой помадой. Немного этой же помады Вольф размазала по щекам – «чтобы был румянец», как она пояснила. В результате леди выглядела отпетой алкоголичкой. 12.00 Прибыл жених. Выгрузившись из дирижабля, он гордо прошествовал в особняк, ради такого случая обвешанный цветочными гирляндами. На входе на Майора повесили «гавайское» ожерелье из одуванчиков. Капитан тоже не миновал это участи и теперь усиленно чихал, перемазавшись в пыльце. Зорин, в кои-то веки одевшая что-то, напоминавшее платье, распугивала Диких гусей своей королевской поступью, поминутно рискуя свалиться с каблуков. Рип семенила за ней следом, таща на плечах братьев Валентайн. Ян опять накурился и неосторожно заехал брату по голове табуреткой. Денди предпочел остаться в Бразилии, как и Док – мальчишник накануне затянулся. Шредингер вылез последним и сразу же постарался спрятаться. С особняком Хеллсингов у него были связаны не слишком приятные воспоминания. Невеста тем временем наводила последние штрихи, как то: - на нее нацепили наконец фату с трехметровым шлейфом. Предполагалось, что ее понесет Уолтер. В роли «девочки с корзинкой лепестков» единогласно утвердили Шредингера. - подружки выдали ей туфли. Каблук, памятуя о разнице в росте новобрачных, решили сделать минимальным, чему Интегра была очень рада. 12.30 Гости заранее занимают места в семейной часовне. Шредингер отловлен и насильно (с угрозой Кассулом, Шакалом и Маузером – во мнении о Кисе противоборствующие Капитан и Алукард оказались единодушны) обряжен в приличный костюм. В зубы ему выдали корзинку с лепестками. Максвелл стоит около алтаря, перелистывая многострадальный требник и повторяя слова. Майор маячит рядом, пытаясь объяснить Капитану, одуревшему от одуванчиков, что во время церемонии его охранять НЕ надо. Ян стоит, прислонившись к стенке, и ловит глюки. Люк лежит на скамеечке, Рип обмахивает его платочком. Зорин ищет свой платочек, чтобы излить туда слезы умиления. Андерсон что-то живо обсуждает с Алукардом. 13.00 Зорин и Рип дерутся за платочек. Под торжественные звуки в зал вбегает Шредингер, рассыпая лепестки. Следом за ним вышагивает Интегра с гордо поднятой головой, букетом в руках и неземным счастьем на лице. Ее шлейф тащит Уолтер, все время порываясь туда высморкаться. Леди доходит до алтаря и встает рядом с Максом. Зал начинает ржать. Максвелл вместе с требником сползает на ковер и начинает кататься по нему, стуча кулаками по полу и истерически всхлипывая. Капитан впервые за последние пятьдесят лет подает голос, не менее истерически хихикая за спиной Алукарда. Алукарду тоже ненормально весело, но он занят – пытается успокоить ржущего Андерсона. Максвелл быстро извиняется и уходит смеяться на свежий воздух. Его место занимает Александр. Быстро проводит нужный обряд, нервно гыгыкая в самых драматических местах, и, наконец, объявляет жениха и невесту мужем и женой. Поцелуй замяли, и Интегра повернулась спиной к залу, готовясь бросить букет. Зрители затаили дыхание. Ян всхрапнул и согнул колени, сползая вниз по стенке. В следующую секунду букет ударил его по маковке, заставив Валентайна-младшего окончательно оказаться на полу, и упал рядом. Ян офигело-героически разомкнул веки и уставился на букет. - Нифига себе косячок… - хрипло протянул он и понюхал букет. Дернул носом, нюхнул еще раз… и улетел в мир бессознательного, пробормотав напоследок: «Круче Момента шняга, цепляет…» Возвращается просмеявшийся Максвелл. При виде теперь уже супругов на него снова нападает истерика. Алукард ненавязчиво делает шаг вперед, доставая пистолеты. - Ты смеешь смеяться над моей Хозяйкой?! Под шумок Макс и Интегра тихонько исчезают… Часть 2. Есть ли жизнь после свадьбы? Новоявленная Хеллсинг-Монтана обвела взглядом подчиненных. Они не блистали энтузиазмом, перетаскивая свои сумки-чемоданы к самолету. Макс предложил Интегре вместе со всем курятником переехать к нему. «У нас там отличный климат, свежий воздух, океан рядом – всего-то три часа на танке по джунглям!» Супруга подумала-подумала и согласилась. Теперь же весь основной состав организации Хеллсинг упаковывал вещи, готовясь к переезду в солнечную Южную Америку. - Сэр, все упаковано! – Уолтер подошел к леди, на ходу одевая перчатки. – Грузимся в самолет? - Да. Я сейчас подойду. – Интегра еще раз посмотрела на особняк, развернулась на каблуках и решительно зашагала к самолету. - Вот, наконец, и ты, meine Liebe! – сразу разулыбался Майор, встречая леди у трапа. Бравая армия Монтаны толпилась у него за спиной, сдерживаемая Капитаном. Счастливые супруги незамедлительно удалились в кабинет Макса для обсуждения проблем насущных, оставив за начальство Дока, которому по мере сил помогали оба старших лейтенанта. В полном составе (в количестве четырнадцати персон) компания собралась за обедом. Ели молча – Миллениумцы соблюдали дисциплину (едва ли не впервые за последние пятьдесят лет), Хеллсинговцы тоже старались не ударить в грязь (которой был равномерно покрыт весь плац – накануне прошел дождь) лицом. Меню было простое – суп (борщ – память о русских войсках), что-то-давленое-цвета-молодой-зелени (по словам Дока, это всего лишь шпинат), котлета бледно-серого цвета (таки да, упырей хоронить – могил не хватит) и чай. В конце концов, Шредингер не выдержал давления похоронной атмосферы на свой мозг и локтя Зорин на свой желудок и, используя ложку вместо катапульты, запулил котлетой в Алукарда. Точнее, он туда целился. Ввиду врожденной косоглазости и чрезмерной шустрости потенциальной жертвы котлета просвистела мимо и сбила Капитану кепку на затылок. Коллеги впервые увидели его честные-честные глаза. Правда, впечатление было немного испорчено светившейся в них яростью. Ганс подчеркнуто неторопливо встал… Шредингер с визгом растворился в воздухе. По непонятной причине – вместе с тарелкой сидевшей рядом Зорин. Фройляйн охренело посмотрела на пустое место там, где раньше стояла ее тарелка, произнесла три непечатных слова и тоже получила котлетой в ухо. На сей раз уже от Пипа. Бернадотте незамедлительно получил угрозу лишиться и второго глаза, после чего за него вступилась Серас. Интегра тем временем мирно ворковала с мужем, обсуждая, как они назовут двенадцатого ребенка. Увы, котлеты леди не досталось. На нее банально вылили борщ. Горячий. Причем вылил Алукард – он намеревался окатить Майора, но Рип мстительно пихнула его мушкетом пониже спины. Интегра завизжала. - Алукард!!! - Да, Хозяйка, – носферату уже придумал, как ему выкрутиться. - Это опять твои шуточки?! - Нет, Хозяйка. - А чьи? Может, Бернадотте или Уолтера? - Да, Хозяйка. - Так чьи именно? Ты знаешь? - Нет, Хозяйка. - Ты другие слова знаешь? - Терпение леди начало истощаться. - Да, Хозяйка. - Какие?! - Нет, Хозяйка. - Пошел вон! – Алукард, буркнув под нос «Да, Хозяйка», вышел, демонстративно хлопнув дверью. Стаканы на столе подпрыгнули. На следующее утро всех подняли в семь утра. Фрики привычно выползали в коридор, сталкиваясь друг с другом, к ним присоединились Уолтер и Пип – их поселили в одной комнате с Денди, и они совершенно не выспались, потому что всю ночь играли в карты. Интегры и Майора нигде не было видно. В ответ на вопросы Док отвечал, таинственно улыбаясь: «Их дело молодое…», - и при этом так лихо сверкал очками, что вот уже полчаса по всей базе гуляла сальная шуточка. Серас заперлась в чулане, куда ее определили, и не выходила, смертельно обидевшись на весь свет. Алукардов подвал (ранее – овощехранилище, кладовка и просто морг) был закрыт и для надежности забаррикадирован снаружи с молчаливого одобрения Майора и по приказу Интегры. Она уже начала вживаться в роль хозяйки базы, гоняя старлеев по мелким поручениям. В 7.15 все двенадцать подчиненных людей и нелюдей выстроились на плацу. Чавкая тапочками, мимо строя туда-сюда ходила Интегра, заунывно бубнящая под нос что-то о любви к Родине, организации Хеллсинг и Королеве, на что Ян незамедлительно выдал, что-де они геронтофилией не страдают. Мрачный Алукард, поднятый из гроба, мгновенно (минут через пять, когда до него дошло, переварилось и так далее) заехал ему по голове Шакалом. Старший братец был не против. Пип, скучающий между двумя блондинками, попытался уточнить у Зорин, всегда ли здесь так. К несчастью, он выбрал неправильный момент – Зорин душевно зевала, пугая даже ко всему привычного Капитана. Стоявший рядом с ней Шредингер при наличии определенной доли фантазии мог сойти за него в юные годы – Киса усиленно прикрывал лоб стащенной втихую кепкой. Хозяину кепки было пофиг – он отсыпался стоя. Вчера они вместе с Пипом отмечали переезд и, как следствие, увеличение числа собутыльников. - Итак, уорент-офицер! Как вы можете объяснить тот факт, что сегодня утром я застала вас подсматривающим в дверную скважину? – обратилась к Шредингеру Интегра. Подошедший Майор согласно покивал. - Кстати, снимите кепку. – Шредингер с тяжелым вздохом повиновался. На лбу у него оказалась немаленькая шишка, постепенно исчезающая. - Охренеть… Это его дверью так прихлопнули? Алукард говорил, что Кисе досталось, но чтобы настолько… - Пип тихонько охнул. Сам вампир тоже принимал живейшее участие в подглядывании, но успел вовремя смотаться. До Шредингера же просто не дошло, что можно телепортироваться. В качестве наказания Шредингеру было велено выскрести лабораторию до блеска. Док побледнел. Он великолепно представлял себе возможности Шредингера, ограниченные лишь территорией. Затем была нудная речь в исполнении герра Монтаны при поддержке фрау Монтаны. Оказалось, что в Миллениуме спать стоя умеет не только Капитан. Рип дремала в обнимку с зонтиком, Ян полувисел на Люке, Блиц же избрала точкой опоры Бернадотте, на котором, помимо нее, висела еще и Серас. Колени наемника уже начали ощутимо подрагивать. Когда речь была закончена и объявили о завтраке, пришло время обеда. После пришел черед групповых построений на плацу. Охрипшие от командного ора старлеи гоняли новеньких. Алукард сразу сказал, что маршировать он не будет. И не маршировал, устроившись в своем подвале с бутылкой крови и старинной книгой на немецком. Незнание языка (тут все говорили по-английски) ему совершенно не мешало – картинок в книге тоже было в избытке. Серас послушно взяла на плечо выданный автомат и нарезала круги под ехидные комментарии Яна. Пип курил в тенечке, сославшись на слабые легкие. Уолтер изначально «честно» сказал, что у него радикулит, и был уведен Доком в лабораторию, лечиться. Вернулся он уже фриком и не избежал участи Полицейской. Через полчаса эту парочку гоняла одна Рип. Зорин тоже присела покурить с Пипом, да так там и осталась. Вечером следующего дня, прошедшего так же, как и предыдущий, в чулане Серас собралось экстренное совещание бывших хеллсинговцев (объединенная организация пока еще не получила названия, а в данный момент Шредингер с красками и карандашами извращался над эмблемой). Речь начал, по праву старшего, Алукард. - Итак, товарищи! Как показывает практика, мы с вами находимся в полной… э-э… Бразилии! Как выкручиваться будем, камраден… тьфу, черт! Ну, в общем, вы поняли. - Линять надо, что тут думать. – Пип был трезв и мрачен. Даже сидевшая рядом Серас не улучшала его настроение. – Вопрос только в том, куда линять. В Бразилии нам податься некуда, в Америке – тоже. Все связи в Европе я растерял, а в какой-нибудь Китай мы точно не поедем. - Стоп! Европа! - глаза Алукарда вспыхнули. – Вот оно! - Э-э… Маста?! – Серас робко прижалась к Пипу. - Европа! Европа! – Алукард приплясывал от восторга. - Лорд, объясните нам суть вашей затеи. – Уолтер выразительно посмотрел на вампира, заставив его несколько смутиться (!). - Ватикан! – изрек носферату, подняв палец к небу. – Думаю, там мы сможем переждать некоторое время. - А нас там не прибьют ненароком? Вы не забыли – мы протестанты и богопротивная ересь! – вполне здраво возразила Полицейская, прикрывая голову руками. - Нет проблем, договоримся. – Алукард широко усмехнулся. Пипу стало совсем нехорошо. Наутро вампир был подозрительно бодр и весел (и неважно, что он всю ночь продумывал план побега). Остатки Миллениума, наоборот, по мрачности физиономий сделали бы честь любому пессимисту. Майор прервался на полуслове и зорко взглянул на кислую Рипхен. - Что с вами, фройляйн? Вы не выспались? – хитро спросил он с непередаваемой иронией в голосе – рядом с Интегрой спалось гораздо лучше, чем в одиночку. Рип вздрогнула и проснулась. Поднять ее подняли, а разбудить традиционно забыли. Будильник же сломался еще месяц назад после того, как зазвонил в три часа ночи на всю базу и познакомился с кулаком Капитана. Потом еще соседка по комнате добавила… Но не будильнику – от него и так ничего не осталось, - а собственно Рип. - Да, герр Майор? – Ван Винкль исполнила душераздирающий зевок, продемонстрировав великолепные клыки. Монтана дернулся и отошел, продолжив свою патетическую речь. Алукард машинально отметил, что он бы сказал пафосней, но без нужного патриотизма. Рядом с вампиром всхрапнул Ян, засопел Шредингер. Макс поморщился. За дело взялась его дражайшая супруга. От командного ора в исполнении Интегры проснулись все – даже те, кто не спал изначально. Завтрак прошел без происшествий, не считая опрокинутой на Дока овсянки. Уолтера тоже припахали к готовке. Сам Док, кстати, на кашу на своих коленях не обиделся, ибо посчитал, что его халату уже ничего не страшно. Обед и ужин тоже не принесли ничего нового, разве что Капитан начал разговаривать. Преимущественно матом, таких слов даже Ян никогда не слышал. Но пятьдесят лет это вам не двадцать-тридцать, словарный запас можно пополнить существенно. Причиной же стала Интегра, наехавшая на несчастного по поводу постоянного «преследования» Майора. На что Гюнше сорвал с головы кепку, бросил ее на пол (для сослуживцев это был шок – чтоб Капитан расстался с кепкой…) и высказал свое мнение. Громко и нецензурно. На откачивание удивленной Интегры Док убил все запасы валерьянки и нашатыря.

Ответов - 8

Улинталу: Millen пишет: Максимильян Может, "Максиммилиан"? Millen пишет: Зорин ищет свой платочек, чтобы излить туда слезы умиления. рыдающая от умиления Блиц...омг.... Знаешь, мне фик показался чуть незаконченым или оборвавшимся. Еще пару строчек вроде "Что Алу сделал с Максвеллом" и "эпилога" имхо, не помешало бы. Что-то вроде стандартной "дневниковой" схемы...

Ирина: Даже до регистрации не могла не восхититься фиком, особенно, если учесть, что эта пара - любимая) Маленькое гостевое ИМХО. Улинталу Я слышала, что можно и Максимильян.

Millen: В процессе вторая часть. Есть ли жизнь после свадьбы? Имхо, варианты равнозначны, а тот же Денди имеет полное право говорить "Максимильяно". Так что пусть будет Максом... Просто и по-домашнему.

Millen: Вечером совещание проходило уже среди Миллениумцев. - Предлагаю свалить отсюда. – Рип была решительно не в настроении – ее угораздило подвернуться Интегре под горячую руку. Шредингер обиженно шмыгнул. - А куда мы свалим-то? - Именно. Все контакты с Европой мы потеряли еще давно. – Капитан был трезв, зол и нервозен. Майор еще час читал ему нотации о вреде мата, культуре речи и вежливом обращении с дамами. Бесполезно читал – спать вервольф мог везде. - Скажем так, варианты всегда найдутся… - Старшенький Валентайн, наоборот, был умиротворен и весел. – Правда, Ян? – Люк несильно (по его мнению, с мнением брата не совпадавшему) толкнул Яна локтем в солнечное сплетение. Тот охнул и согнулся пополам. - Б***ь! Братан, ты уж рассчитывай… - Люк торопливо извинился. – В общем, топал я тут мимо морга нашего, и слышу – эти бриты что-то там разгоняют о том, как половчее отсюда свалить. А свалить они в Ватикан куда-то хотят. Вот я и думаю – может, нам к ним, и… того? – Ян почесал маковку, отчего шапочка съехала куда-то на затылок. Спешно поправив неизменный атрибут принадлежности к славному гопническому сообществу, младший Валентайн продолжил. - Только нужно с их старшим это решать. - Я к нему не пойду, и не надейтесь! – Рип скрестила руки на груди и вздернула подбородок. К ней присоединился Люк, тоже имевший печальное знакомство с носферату: - Нет, спасибо, одного раза хватило! Хитрые взгляды присутствующих обратились на мрачно курившую Зорин. Фройляйн аж подскочила. - Что вам из-под меня надо?! Ладно, ладно, договорюсь с ним… Нужно, кстати, еще Дока известить. Сомневаюсь, что он здесь останется. - Хм, тоже верно… - Рип вздохнула и принялась мысленно составлять список вещей, которые нужно взять с собой. …Алукард недоверчиво хмурился и силился разглядеть хотя бы силуэт фройляйн Блиц сквозь свои оранжевые очки. Наконец, он совсем отчаялся понять, кто перед ним, и снял очки вообще. Немедленно ойкнул и нацепил их обратно. - Ты… э-э… что-то хотела? – максимально вежливо осведомился он, поправляя шляпу. Зорин потушила сигарету и постаралась максимально внятно объяснить вампиру суть проблемы. Где-то на третий раз Алукард все понял и перестал переспрашивать. В дверь постучались. За ней оказался старший Валентайн, подпинываемый младшим. - Здрасьте, дяденька! - жизнерадостно (во все четыренадцать зубов) улыбнулся Ян, симулируя счастье от встречи. Алукард икнул. Малолетний гопник неожиданно напомнил ему самого Влада в детстве. - Ну привет... Чего надо?! - возопил носферату, осознав свою ошибку (заодно и узрев Люка). - Вы это, сваливать собрались? - Ну да... - безнадежно подтвердил Алукард, поняв, что их секрет уже не секрет вовсе. - Возьмете нас с собой? - Ян подпустил слезу в голос, жалобно хлюпнул носом, брякнул сережками... и сердце вампира растаяло. - Да возьму, конечно... - Носферату был готов расплакаться от умиления. - О-отлично, тогда мы пошли собираться! – Люк испарился, успев прихватить за шкирняк братца. Зорин хмыкнула, щелкнула зажигалкой и отправилась к себе. Док мирно писал историю болезни очередного ассистента и недоумевал, почему они так часто умирают, когда в его дверь постучались. - Войдите! – медик принялся за поиски точилки среди своих многочисленных бумаг. В лабораторию просочилась по стеночке Рипхен, нервно сжимающая в руках зонтик. - Герр Доктор… Мы тут подумали и решили… - Что такое? – Док наконец нашел точилку и недоверчиво уставился на Рип. Та побледнела еще больше. - Наверно, нам стоит… А вы точно ничего мне не сделаете, если я скажу? - Не сделаю, говори. Рип набрала в грудь побольше воздуха. Док впервые заметил, что у старшего лейтенанта есть грудь. - В общем, мы решили свалить отсюда подальше, пока начальство с ума сходит, вот! Док задумался. Заскоки Макса и раньше успели ему до смерти надоесть, а с появлением Интегры он озверел еще больше. - Вы с нами, герр Доктор? – Рип сглотнула. Если этот бледный глист доложит Монтане о их планах… Прощай, свобода и вольная жизнь!.. - Конечно! – возопил врач, дрожащей рукой поправляя очки. Его мечты начинали потихоньку сбываться. Может, и Зорин даст списать с нее координаты важного человечка, наколотые еще в сорок четвертом году… - А, еще… Вы Деву возьмете? - Разумеется, ее нельзя тут оставлять, она же с ума сойдет! – По правде говоря, ей мало что грозило, мумия она и есть мумия. Но Док искренне верил в наличие у Девы души и разума, посему старался лишний раз не вспоминать о ней. Когда он повернулся к Рип, чтобы расспросить ее поподробнее, то обнаружил лишь лежащий на полу зонтик. Доктор пожал плечами и вернулся к истории болезни. …В назначенный день вся компания собралась в дальнем ангаре. У ног миллениумцев лежали стандартные вещмешки – по штуке на рыло, хеллсинговцы, наоборот, взяли с собой все, что было, и даже сверх того. Док от души порадовался, что кровати были привинчены к полу. - Итак, кто из вас умеет водить самолет? – Капитан, по умолчанию принятый за старшего, грозно обвел взглядом общество. Общество притихло. Наконец Волшебный стрелок подала голос: - Немножко умею… - после чего Рипхен бесцеремонно запихали на место пилота, пристегнули всеми ремнями и велели не жать на кнопки без команды. Беглецы быстро покидали свои вещи в самолет, упихались туда сами, и ван Винкль робко тронула штурвал. - Не любовница, сильнее жми! – Командный рык Ганса вывел вампиршу из ступор и ввел в шок. Гюнше плюнул и вышвырнул старлея из кресла, заняв ее место. Девушка пролетела несколько метров и красиво впечаталась носом в Алукарда. Носферату пошатнулся и приземлился задом на лезвие косы. С воплем: «Какого фига вы тут раскидались!» - он подпрыгнул едва ли не до потолка салона. Рип потихонечку отползла в сторону. Повторения сцены на авианосце ей не особо хотелось. Самолет ощутимо тряхнуло, и над салоном поплыл многоэтажный немецкий мат. Мало кто что понял, но оценили все. Люк даже сподобился поаплодировать. - Кто-нибудь карты взял?! – Док побледнел. Он четко помнил, что этого пункта в списке не было. Денди снисходительно усмехнулся. - Обижаешь. Конечно, взял, целых три колоды. Капитан взвыл. - Опять придется лететь по этой гребаной пачке Беломора!!! У-у… Шредингер хлопнул себя по лбу и растворился в воздухе. Зорин тоскливо проследила за ним и снова склонилась над пакетиком. Через пару минут Киса появился снова. В руках у него была карта, внаглую свистнутая из ближайшего аэропорта. Получив ее, Кэп долго изучал предполагаемый маршрут. Еще раз выматерившись сквозь зубы, он вывел самолет на взлетную полосу и, наконец, беглецы ощутили воздух свободы… Через семь часов народ уже успел: выспаться, наесться, перечитать всю взятую с собой литературу, и теперь все дружно скучали, за исключением Капитана. Ему-то как раз скучно не было – он срочно соображал, далеко ли от Кейптауна до Ватикана. Каким образом их самолет занесло в Кейптаун, Ганс объяснить не мог. Сориентировавшись в нужном направлении, Капитан обратил внимание на небольшую кнопку рядом со штурвалом. На ней значилось: «Автопилот». Спящую Рип разбудил мат в исполнении все того же Ганса Гюнше. Подивившись его словарному запасу, Волшебный стрелок потянулась и приняла относительно вертикальное положение. Выглянув в иллюминатор, ван Винкль обомлела. Уж чего-чего, а жирафов и слонов под баобабами она в Ватикане не помнила, хотя и видела его только на картинках. В салон враскачку вышел бравый пилот, имевший вид довольно жалкий. Рип бросилась на него с кулаками. - Куда ты нас завез, а, волчара позорный?! – Капитан осел на пол. Впервые в жизни он слышал такое в свой адрес. К несчастью, под его пятой точкой оказался Ян. Ганс быстро сполз с соратника и незамедлительно получил кулаком в ухо от Зорин, тоже имевшей глупость оценить окружающий их пейзаж. - А вот сейчас, Капитан, мы тебя будет долго и больно бить, - заявила фройляйн Блиц, стягивая перчатки. Док дал знак Денди, Алукарду и Пипу, и те смогли скрутить бунтующую фройляйн. Правда, они сами ощутимо порывались дать Гансу в морду… Гюнше поспешил смотаться поближе к штурвалу, дабы было удобнее шантажировать остальных. Еще через несколько часов Капитан объявил товарищам, что высадка будет произведена в аэропорту Рима, и посему нужно быстренько замаскироваться, дабы не пугать впечатлительных римлян. - Вот испугали их две тысячи лет назад, и Рим пал! А оно нам надо? А оно нам не надо! – пояснил он. Серас, упакованная в гроб, одобрительно помычала. Алукард потянулся и превратился в себя образца сорок четвертого года. Шредингер незамедлительно подскочил к нему и начал косить под школьника. Получалось не ахти. Рип сняла кулон, немного подумала и повесила на шею здоровенную коноплю. Потом еще немного подумала и заменила ее на пацифик. Зорин переоделась в забитую восточную женщину – паранджа и свободное платье с шароварами сделали из нее вполне нормальную арабку. Капитан, Док и Пип надели строгие костюмы, в результате чего стали похожи на мафиози с охраной. Роль мафиози выполнял Док, как самый дохлый из троицы. Ян и Люк в маскировке не нуждались и посему решили на нее забить. Серас с Девой решили не выпаковывать, зато в компанию к последней сунули в гроб мушкет, косу, два Маузера и Кассул с Шакалом. Денди проверил, хорошо ли сидит костюмчик, и Капитан пошел в кабину – самолет все же нужно было сажать. Паспортный контроль прошли без особых происшествий. Спасибо Алукарду, загипнотизировавшему пограничников, порывавшихся увести Зорин для личного досмотра. Док хотел сразу же отправиться к Максвеллу, но остальные удержали его, уверив, что три часа утра – не особо подходящее время для встреч. Медик покивал и согласился. Решено было переночевать в палатках в окрестностях города – все гостиницы оказались забиты под завязку. Энрико разбудило чье-то заунывное бормотание над ухом. Продрав глаза, он обнаружил у своей кровати сидящую на коленях Юмико, читающую заупокойную молитву. - Мы вас уже полчаса будим… а вы все спите… - пояснила девушка, поднимаясь и отряхивая юбку. – Тут к вам кто-то пришел… - добавила она, распахивая дверь. Максвелл похлопал ресницами, нашарил очки, надел их и с трудом переборол желание нырнуть обратно под одеяло и не высовываться. На пороге стояли Алукард и Люк. Оба нагло ухмылялись… - Ну чего еще?.. – простонал архиепископ, оглядываясь в поисках расчески, заодно распуская заплетенные на ночь в косу волосы. Люк откашлялся. - Мы бы хотели устроиться на работу в организацию Искариот. - Вы двое?! – Максвелл выронил расческу. - Нет, младший командный состав двух организаций. – Алукард зевнул. - А как же герр и фрау Монтана?! - Мы от них уволились. – Старший Валентайн поправил очки. Дверь вынесло пинком. Алукард и Люк одновременно сделали шаг в разные стороны, и между ними возвысился Андерсон со штыками наперевес. - Богопротивная ересь! – возопил он, едва скрывая радость от встречи с заклятым врагом. Алукард поморщился. - Hier kommt Alex, как пелось в одной хорошей песне. Нам не до того, Сань. Я попозже тебе сообщу, и сойдемся. – «Саню» перекосило не хуже, чем от трех лимонов целиком. Справившись с собой, он спрятал штыки и указал гостям на то место, где раньше была дверь. - Вон! И чтобы духу вашего я тут не видел! - А духу ты и не увидишь… - философски протянул Энрико, когда дверь наконец водрузили на место. - Кто-нибудь, принесите мне кофе. Рип сидела в палатке, которую делила с Зорин, Серас и Девой, и мрачно полировала ногти. Напротив с не менее кислой миной полировала свою косу фройляйн Блиц. Серас ушла в палатку к Яну, Люку, Шредингеру и Денди, да так там и осталась. Капитана и Алукарда поселили отдельно от остальных, чтобы они не мешали товарищам нормально существовать. - Мне надоело. Здесь нет никакой возможности нормально помыть волосы… - Рип потянулась. Они с Люком больше всех страдали от этой проблемы, ибо Алукарда в его волосах волновало только наличие оных на голове. - Рядом ручей есть, если ты не в курсе. Там можно нормально помыться. – Зорин усмехнулась. С ее длиной волос голову можно было спокойно мыть хозяйственным мылом – что она и проделывала. - Тебе-то хорошо! Тебе-то пофиг! А за мной постоянно кто-то подглядывает! Я не знаю, кто! Но убегает быстро, гад… - воскликнула ван Винкль со слезой в голосе. Ей было невдомек, что подглядывал за ней Андерсон, специально являясь для этого из своего приюта. - А ты мушкет с собой бери. Я могу тебе косу одолжить… Ладно, не будем о грустном. Спой хоть чего-нибудь… - Блиц зевнула. – Третью ночь здесь сидим… Рип прокашлялась. - Ра-асцвета-али яблони-и и груши-и, Па-аплыли-и тума-аны над реко-ой, Выхади-ила на берег Катюша-а, На-а высо-окий берег, на круто-ой… - Выхади-ила на берег Катюша-а, На-а высо-окий берег, на круто-ой! – поддержала ее товарка, пуская слезу от осознания простого девичьего счастья. - Заткнитесь!!! – Жуткий вопль нарушил слаженное (ну, не очень…) пение девушек. В палатку заглянул тяжело дышащий Люк. – У меня голова болит, а тут еще вы со своим хоровым завыванием! Ладно бы хорошо пели, так ведь фальшивите через ноту! - Тоже мне, умный выискался! Попробуй вот сам спеть, посмотрю я на тебя! – обиделась Зорин. – А вообще с чего это ты такой злой? Ян опять буянит? - Блин! Из-за этого… - Люк замешкался, подбирая подходящее цензурное слово, - этого придурка нас не желают брать в Ватикан! С мотивом «Он все портреты Пап испоганит, собор разрисует матерными надписями и сматерится на службе»! И хуже всего – я с ними согласен. Он еще и не такого там натворит, стоит его пустить в приличное место! Девушки присвистнули. Масштабы разрушений в таком случае они очень даже неплохо себе представляли. «Коридор памяти Яна Валентайна», ведущий к лаборатории Дока и сплошь разрисованный интимной анатомией обоих полов, являл собой главную достопримечательность всей базы – новеньких водили к нему показать, как делать НЕ надо. В смысле, не надо так выражаться. Тех же, кто это правило нарушал, водили дальше по коридору и далее в морг. Люк мрачно кивнул. - Именно так. Энрико пытался работать. Финансовый отчет за год упорно уплывал у него из-под носа, буквы сливались в одно сплошное пятно, а в пятне угадывались страшные черты Алукарда. Последние три дня он терроризировал архиепископа внезапными появлениями из самых неожиданных мест, каждый раз заводя одно и то же: «Ну возьми-ите нас в Искариот!» Собственно, Максвелл не особо возражал. Его категорически смущал некий объект по имени Ян Валентайн, являвший собой классический пример несоответствия всем христианским заповедям. Признавать себя «заблудшей овцой» юноша также отказывался, в ответ вполне резонно, надо заметить, вопрошая: «Это кто тут баран, козел винторогий?» Воспитанный архиепископ не находил ответных слов, кроме как на латыни, после цитирования которых Ян незамедлительно переходил на мат. Из двери снова шагнул носферату. - Ну что, тяжко тебе? Похмелье? Энрико испуганно поднял голову, надеясь, что ему показалось. - А вот нечего, голубчик, было на ночь бутылку кагора пить! Он, между прочим, казенный! - Теперь я понимаю, почему Интегра такая истеричка… - прошептал ватиканец, судорожно крестясь. - Возьми нас в Искариот, тебе жалко, что ли? Зарплаты мы большой не попросим, неизбалованные… Вот мне с Серас Интегра сроду зарплату не платила, Уолтеру с Пипом – жалкие копейки, а эти… нацисты, то же мне… ну вот, у них зарплата – три дойчмарки! В год! Сколько это там в евро?... ну не важно, все равно много не получится! Я тут с Саней поговорил – он всеми ножами "за"! - Ладно. Но с условием – без вашего этого… пирсингованного, вот! - Отлично. Самому надоел, генацвале, сил нет! Но долг заставлял его прикармливать. – Алукард зловеще усмехнулся. Энрико стало по-христиански жаль Яна. Рип зловеще хрустнула костяшками пальцев. Бесконечное хлюпанье над ухом начало ее раздражать. Люк и Зорин одновременно вынырнули из платочков. - Чего плачем? – Алукард в виде исключения даже воспользовался дверью. Люк откинул длинную черную с розовым челку со лба и снова хлюпнул носом. Зорин вытерла сопли и сфокусировала взгляд на носферату. Тот отшатнулся. - Ой, блин, эмо-бой! Что стряслось-то? - Зачем… вы так?! – Люк выжал платок и снова зарылся в него. - Он был так моло-од!!! – Зорин присоединилась к Валентайну-старшему. - Не понял… - Алукард почесал в затылке. Шляпа съехала куда-то на спину. - Ян!!! Нельзя так с ним! Он хороший и добрый! – Люк истерически всхлипнул, сполз на пол и забился в истерике. Рип поправила очки. - Я поняла. Но волосы-то зачем было красить? Зорин гордо вздернула нос к потолку. - Это не краска. Это маркер! Рип с Алукардом переглянулись. Хоровое матерное слово было Люку с Зорин ответом. - Неправда, я не блондинка! Я фрик! – Зорин скрестила руки на груди. Алукард невольно отметил, что Полицейской пора краситься в брюнетку. Энрико бился головой об стол. «Знал же, нельзя на сотрудниках экономить!» Причина была на сей раз банальна до ужаса. Всем (то есть вообще всем) новоприбывшим сотрудникам для нормальной работы требовался Ян Валентайн. То есть: бить Шредингера им неинтересно, и в качестве объекта для тренировок выступает юный гопник. Максвелл подошел к окну. Фонтан во дворике мирно журчал, переливаясь струями воды на итальянском солнце. Подозрительно знакомая фигура в шапочке с глазом оживленно ругалась с охранниками. Энрико машинально метнулся к столу – с недавних пор место кагора в верхнем ящике прочно заняла бутылочка валерьянки. Ян тем временем пытался на ломаном французском (английский и немецкий тут были бы явно не к месту) объяснить суровым священникам с автоматами, что он не враг веры и не собирается разнести весь офис Искариотов. Вроде бы получалось убедительно, но пропускать его не особо хотели. Наконец, пролетавший мимо голубь капнул Яну на шапочку, и тот, озверев, рванулся к фонтану – стирать свой головной убор. Охрану просто смело. Ожесточенно полоская шапку в фонтане, Ян не заметил приближения сестры Такаги. Та мирно направлялась к фонтану, бурча себе под нос: «Ишь, Вольф, какая краля! То чай ей горячий, то компот холодный, то кофе без сливок и вообще она просила сок! Ну и что – пролила ей кипяток на колени, что, сразу орать обязательно…» Младший Валентайн поднял голову. Откинув с глаз черные лохмы, он с удивлением обнаружил по другую сторону фонтана весьма симпатичную девушку в монашеской одежде. Девушка сверкала очками и крестиком, ослепляя своей красотой непривыкшего к таким дамам юношу. На родной базе возможность полюбоваться женской красотой у него была только при взгляде на старшего брата, чем Ян старался не злоупотреблять. Мало ли… - Привет. Ты кто? – Валентайн искренне пытался фильтровать базар, не допуская даже нецензурных мыслей. Самое присутствие незнакомки моментально превратило его в на редкость приличного парня. «Надо волосы хоть помыть… Трехмесячная грязь – не труЪ» - с досадой подумал он, почесывая затылок. Юмико рассмеялась. - Какой ты забавный… Я Юмико. А у тебя шапка не уплывет? – Девушка покосилась на фонтан. Шапка и в самом деле предпринимала попытки к бегству. Ян усилием воли подобрал челюсть. - Я это… Ян. Вот. – Его голос, немного хрипловатый от волнения, был не вовремя воспринят барабанными перепонками Люка. В следующую секунду гопника сбил черно-розовый вихрь, в котором Ян с некоторым удивлением узнал старшего брата. - Люк?! – Ян попытался воспринять информацию. Его гопнический мозг подсказывал ему, что черно-розовое нужно бить, но осознание того, что в черно-розовом – Люк, усиливало желание вмазать левой еще больше. – Брат, что с тобой?! А-а!!! Мой брат – эмо-бой! Стоп. У меня что, есть сестра?! Юмико опасливо сделала шаг назад. Столкновение двух субкультур ее очень не радовало, но тут… в голове девушки что-то щелкнуло, и система выполнила полную перезагрузку. - Я Юмие! Эй, вон отсюда, вы, мужеложцы! – Прямолинейный разум берсерка объятия братьев незамедлительно классифицировал как «страстные». Ян вздрогнул. Люк подавился своей же ленточкой мерзкого оттенка фуксии, которую ему скармливал Ян. Братья быстренько подобрали свои вещички и стремительно скрылись в здании. Юмие тяжело вздохнула, достала из кармана недоеденную за завтраком булочку и пошла кормить голубей. Капитан настороженно прислушивался к жутким звукам, доносящимся из-за двери ванной. Общей и единственной на целом этаже искариотского общежития. Обернутое вокруг бедер все еще мокрое полотенце потихоньку начинало сползать. Проходившая мимо Хайнкель поморщилась и ускорила шаг. Ганс торопливо поправил свое скудное одеяние и снова приложил ухо к двери. Плеск воды то и дело перебивали вопли Люка и мат Яна. - Брат! Что ты с собой сделал?! – Ян нащупал под рукой половую тряпку и принялся отмывать Люка. Люк отбивался и вопил, но недолго – просек, что в обратном случае ему просто эту тряпку скормят. Ян вообще увлекался такими вещами. Капитан машинально перекрестился, подтянул полотенце и пошлепал босыми мокрыми пятками по истертому линолеуму в свою келью (которую почему-то делил с Зорин. Перезагруженные мозги Энрико упорно не воспринимали ее как существо женского пола), и на повороте едва не вписался в, собственно, Энрико. Тот увлеченно читал какой-то журнал, для конспирации завернутый в плотную бумагу. Журнал упал на пол, бумага предательски отогнулась, явив миру обложку. На ней гордо значилось «Playboy. Marz, 1972». Ганс пригляделся. Максвелл позеленел. Гюнше хлопнул его по плечу. - Чего старье читаешь? Пойдем, я тебе чего-нибудь поновее дам. У меня где-то лежало. – Энрико попытался что-то проквакать в свое оправдание. - А-то подумают, что ты эстонец! – Недаром Капитана на базе иногда сравнивали с танком – разогнался – не остановишь. Максвелл вжал голову в плечи и опасливо проследовал за оборотнем. Спустя три недели. Серас, Пип и Зорин активно что-то обсуждали, сидя на скамеечке в дворике. - …А я тебе говорю, что модульное ускорение синхрофазотрона не превышает… - Зорин почесала в затылке. – Сколько оно там не превышает? Ну, неважно! В общем, ты косяк и в расчетах что-то напутал! Пип столь же энергично отвечал лейтенантше, что с расчетами он напутать не мог, ибо считал все на калькуляторе. Серас тихо молилась. Из здания покачивающейся походкой вышел Док. Пощурился немного на солнце и подошел к товарищам. - О чем разговор ведем? – Зорин с Пипом мигом обменялись тайными знаками и хором ответили: - О завоевании Австралии Наполеоном! – В истории Док не рубил вообще, посему решил не придираться, хотя ему упорно казалось – что-то не так… Через пять минут оживленной дискуссии о Наполеоне, как о великом арийском военачальнике, на сцену выползла Рип. При полном параде – в монашеской одежде, со свастикой вместо креста и неизменным желтым зонтиком. Зонтик был воспринят на ура, Рип таких восторгов не удостоилась и хотела было уйти, как вдруг вспомнила о цели своего явления народу. - Ребя-ят… Я соскучилась по ним… - Вамп шумно высморкалась. – Может, вернемся?.. Док воззрился на нее с искренним недоумением. Здесь он был полностью счастлив. С самого приезда он начал работать над диссертацией на тему «Сравнение технологий, использованных при создании Денди и Александра Андерсона». Объекты исследований были не в восторге – Денди, помимо участия в диссертации, также подрабатывал уборщиком на полставки. Но скоро, по заверению начальства, ему должны были привести помощника в лице Яна Валентайна. - Как бы тебе сказать… Если мы вернемся, то, возможно, все будет и не так уж плохо… Но вот захочешь ли ты стирать грязные пеленки?.. Рип икнула. Док посмотрел на облака и элегически произнес: - Да, у нас таки очень шустрый начальник…

Фьоре Валентинэ: Класс. Только одна претензия - Алукард знает немецкий.

Шинигами: Омг... омгомгомг... Хотя пейринг Интегра/Майор - это мой ночной кошмар... я смеялась до колик. Очень хорошая вещь, очень.

Белая Волчица: ОМГ фик что-что с чем-то я под столом, вернусь не скоро

Лаки: Autor, ich respektiere Ihnen



полная версия страницы